– Как здорово наконец встретиться с кем-то из друзей Тома, – сказала Кристина.
Бросив долгий взгляд на сына, она выделила слово «наконец».
– Приятно с вами познакомиться, – отозвалась я. Я могла быть вежливой, когда того хотела.
Кристина снова улыбнулась и посмотрела мне в глаза.
– Мне нужно бежать, я собираюсь на коктейль. Заходи как-нибудь к нам, Ясмин. Я с удовольствием бы познакомилась с тобой поближе.
– Обязательно.
Кристина вновь перевела взгляд на Тома.
Тот смотрел в сторону, на море и проходивший вдалеке паром.
Кристина ушла.
Я посмотрела на Тома. По его взгляду ничего невозможно было понять, лицо словно окаменело.
– Она показалась мне довольно милой.
Том сухо рассмеялся и двинулся вперед.
– В этом-то вся проблема, – не оборачиваясь, коротко сказал он. – Она может быть милой, если хочет, и папаша тоже. Все считают их, сука, идеальными, только на меня им всегда было плевать.
– Что ты имеешь в виду?
Том прочистил горло и сплюнул на обочину.
– Ты разве не в курсе, что когда я был маленьким, обо мне заботилась твоя мачеха?
– И? Что такого странного в том, чтобы пользоваться услугами няни? Во Франц…
– Это не одно и то же, – оборвал меня он. – Мама с папой всегда пеклись о моих сеструхах. Они же, сука, такие идеальные, им можно все, чего только ни пожелают. Но я – я должен все отвоевывать. Учиться, работать. Сука, как это несправедливо."
"Мы добрались до подъездной дорожки к дому Тома. Высокий забор огораживал лужайку, повсюду торчали камеры и были развешаны таблички с надписью «Посторонним вход воспрещен».
Я остановилась.
– Ты же понимаешь, что большинству людей покажется, что жаловаться тебе совершенно не на что? – спросила я.
38
Однажды вечером, несколько дней спустя, мы с Томом сидели на камнях и курили.
Волны вяло лизали каменные плиты, солнце еще пригревало, но в воздухе уже ощущалась какая-то особая прозрачность, которая намекала, что осень уже в пути.
Мне кажется, мы выбились из сил. Лето было долгим – быть может, все это было уже чересчур.
Может быть, мы стали уставать друг от друга.