– Ей стоило поговорить со мной, – отозвался папа, расстроенно разводя руками.
Я видела, что он обижен на Марию, и этот факт заставлял меня ощущать странное довольство. Словно я наконец смогла загнать его в угол и заставила сделать выбор.
И папа выбрал меня, свою дочь.
40
И вот наступила осень, непохожая ни на одну осень в моей прежней жизни. Лес на Королевском Мысе пылал оранжевыми, красными и охренными отблесками. По ночам иней покрывал оконные стекла диковинными узорами. Море с каждым днем становилось темнее и холоднее, и в конце концов купаться стало невозможно.
Я повзрослела, и у меня появились взрослые проблемы.
Само определение «взрослые» подразумевало, что ни с кем из взрослых такие проблемы обсуждать нельзя.
Конечно, у меня были подружки, особенно в баскетбольной секции, но рассказать им, что меня бьет парень… это было немыслимо. Нет, я не считала, что в побоях была моя вина – с мозгами у меня было плохо не до такой степени. Но мне было стыдно, что я, по мнению других такая сильная и несгибаемая, не порвала с ним давным-давно.
* * *Однажды в октябре Казимир снова устроил вечеринку. Это была дежурная тусовка в усадьбе. Мама и папа де Веги в основном жили в Швейцарии, так что Казимир с братьями тусили без перерыва. После этих сборищ даже не нужно было наводить порядок. Ну, вернее, им не нужно было – уборкой занималась домработница де Вегов, Паола, до такой степени стеснительная, что убегала и пряталась, едва появлялся кто-то чужой.
Паола была кроткой и нежной, как ребенок.
Она казалась мне похожей на испуганного щенка.
– Да и черт с ней, – бросил Казимир, откупоривая пиво. – Она латинос, знает только испанский.
– Как же вы тогда общаетесь? – спросил Том. – Или язык тела помогает?
Он задвигал бедрами, язвительно поглядывая на Казимира.
Казимир снисходительно ухмыльнулся и вышел из кухни, держа в руке бутылку пива.
– Он запал на нее, – шепнул мне Том. – Давно уже запал, только вот она ему не дает.