– А сам только что говорил, что он не очень противный. Сказал, что даже я выдержу. Пей кофе, а то остынет.
Лесников молча взял чашку, сделал несколько глотков, потом поставил ее на стол и вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги.
– На, прочти.
– Что это?
– А ты прочти сначала.
Настя развернула листок. Две строчки, отпечатанные на обычном матричном принтере:
«Твой следователь давно куплен. Если хочешь раскрыть убийство депутата, не верь ни одному его слову».
Она аккуратно сложила листок и положила на стол.
– И что теперь? Давно ты это получил?
– Неделю назад.
– И до сих пор молчал. Ты что, с ума сошел? Почему Колобку не доложил?
– Потому что не люблю анонимок. Прежде чем бежать к начальству, надо прислушаться к себе и понять, веришь ты этой анонимке или нет. И потом, какой смысл идти к Колобку? Все закономерно, кто-то убил депутата Готовчиц и хочет, чтобы преступление не раскрыли, а кто-то другой этого не хочет. Если Гмыря куплен, мой поход к руководству ясности все равно не внесет.
– Как к тебе попала эта прелесть?
– В почтовый ящик бросили, даже без конверта. Жена вместе с газетами достала.
– Может, это не тебе? – на всякий случай безнадежно спросила Настя, хотя прекрасно понимала, что письмо было адресовано именно Игорю. Глупо было бы надеяться, что кто-то из соседней квартиры или даже из соседнего дома тоже работал в уголовном розыске и занимался убийством еще какого-нибудь депутата, а письмо по ошибке бросили не в тот ящик.
– Не может, – жестко ответил Игорь. – Так что ты хотела спросить насчет Готовчица?
Настя с ходу не смогла сообразить, о чем он спрашивает.
– Погоди, о нем потом. Ты уверен, что Гмыря не получил такую же бумажку?
– Гмыря? Я не понял.
– Игорь, мы с тобой давно уже живем во времена всеобщей гласности, ты не забыл об этом? Если есть на свете человек, искренне заинтересованный в раскрытии убийства депутата, то почему он шлет тебе подметные письма? Это же полная глупость.