– Как называлась статья?
– «Прощай лицо, да здравствует грим!»
– Вы знаете человека, который к вам обратился?
– Он был мне незнаком. Но он оставил свою визитку.
– Где она? Вы можете ее показать?
– Вот, пожалуйста.
Теперь весь экран занимала белая визитная карточка, на которой золотистыми буквами были написаны фамилия и имя. Они ровным счетом ничего мне не говорили.
Каменская снова нажала кнопку «стоп».
– Вам знакомо это имя?
– Нет. Я никогда его не слышал.
– Хорошо, пойдем дальше.
Теперь на экране был человек, которого я помнил очень хорошо.
– Я просто в отчаянии, – говорила она в камеру дрожащим голосом. – Журналисты набросились на меня со всех сторон, обвиняя в бесталанном графоманстве и в загребании бешеных гонораров. Я полностью утратила уверенность в себе, я не могу дописать книгу, которую начала.
– Кто этот человек? – спросил голос за кадром.
– Как ни странно, журналист. Он пришел ко мне с предложением подготовить материал, который восстановил бы мою репутацию. Я отказалась, потому что унизительно оправдываться, если тебя считают бесталанной.
Снова остановка пленки.
– Ну как, Александр Юрьевич, вам это ничего не напоминает?
– Ничего, – я пожал плечами. – На меня журналисты со всех сторон не набрасывались. Так, куснули легонько один раз, гавкнули – и в будку спрятались.
Я действительно не видел ничего общего между собой и этой писательницей. Никто не обвинял меня в бесталанности, и творческий запал у меня не иссяк.
– Ну, раз не напоминает, тогда будем смотреть еще, – сказала Каменская, в очередной раз нажимая кнопку.
Теперь сюжет был более динамичным. На экране появилось еще одно знакомое лицо.