Каждое утро у них начиналось одинаково, и за две недели совместной жизни Ольга научилась вести себя с соседом, как правительство Израиля с террористами: провокации игнорировать, в переговоры не вступать.
Толик скрипнул табуретом, втянул носом воздух:
– Ах, какие мы в Урюпинсках все аристократы, кофеи по утрам пьем! Слышь! Лимита! Угости рабочего человека! Ну трубы же горят! Оглохла, что ль?"
"Ольга налила кофе в чашку, сполоснула ковшик и вышла из кухни. Разумеется, теперь Толик потащится следом и будет бубнить под дверью, что лимитчики перекрыли коренным москвичам весь кислород, что его, москвича-пролетария, обидели и он подлое бабское нутро до дна знает…
Допив кофе, Ольга сунула ноги в туфли и, на ходу надевая куртку, вышла из квартиры.
…Представьте себе карнавал в Рио-де-Жанейро, последние часы перед капитуляцией в ставке Гитлера, сеанс групповой терапии в отделении для буйнопомешанных и последний день Помпеи.
За своим столом в углу офиса Ольга склонилась над эскизами для рекламы йогуртов. Вокруг хлопали двери, за перегородкой маркетолог Сева орал на кого-то по телефону, на подиуме в дальнем конце помещения ассистент фотографа пытался задрапировать ведущую МУЗ-ТВ в целлофан с логотипами стирального порошка.
В комнату на всех парах влетела девица с ярко-синими волосами, закатила глаза, сообщила, что сейчас будет вешаться, потому что монтажеры потеряли мастер-диск с рекламным роликом витаминов, но вешаться не стала, а пнула ни в чем не повинную тумбочку с фикусом и пулей вылетела в коридор.
Ольгина непосредственная начальница, марсианская девушка Дарья, сидела за компьютером, сосредоточенно глядя в монитор сквозь свои немыслимые красные очки.