Зина тоже, по всей видимости, волновалась, но виду старалась не показывать – закинула ногу на ногу, выставила вперед обтянутый леопардовой кофтой бюст пятого размера, положила руку Стасу на колено. Боится, что Ольга его начнет обратно требовать, что ли?
Ольга смотрела на Стаса, и внутри росло удивление: неужели вот этого, в лаковых штиблетах, она считала великой любовью своей жизни? За него пошла в тюрьму? У него в ногах валялась, ползала в грязи, умоляла ее не бросать? Невероятно!
– Богато живешь! – Стас повертел головой, улыбнулся натянутой, жалкой улыбочкой.
Ольга отошла от окна, села за стол:
– Зачем ты приехал?
Стас помотал головой:
– Ну вот чего так сразу-то – зачем приехал? Повидаться приехал. Я че, не могу с бывшей женой повидаться?
Зина ткнула его локтем в бок. Стас покосился на нее недовольно, отвернулся.
Ольга повторила вопрос:
– Зачем ты приехал, Стас?
– Я ж говорю! Повидаться!.. – Стас изобразил на лице недоумение и немного – оскорбленной невинности.
Ольга шагнула к двери, распахнула:
– Стас, у меня очень мало времени и очень много работы.
Бывший муж слегка обалдел, но Зина не терялась.
– У нас к вам дело! – сообщила она.
Ольга на нее даже не глянула.
– Стас, ты отнимаешь у меня время.
Тот снова замотал головой – вот так же мотал когда-то, перед тем как сказать ей, что полюбил другую, что разводится. Все та же манера. Он у нас парень добрый, не любит о неприятном…
– Мне с тобой… поговорить бы.
– О чем?
– О детях… о детях наших, вот о чем.
Ольга закрыла наконец дверь, вернулась на место:
– Я тебя слушаю."
"Стас начал что-то лепетать насчет того, что у детей все в порядке, что Мишка на хоккей ходит, а Машка – на танцы, что они, как говорится, растут, и Миша совсем большой, а Маша… того, поменьше… Но тут снова встряла Зина, которой эта канитель, похоже, порядком надоела:
– Забирайте их себе. Я замучилась уже! Я не лошадь ломовая, а все на мне – еще и детей чужих поднимать! Зачем они мне сдались, если у них живая мать есть, да еще богатая? У меня свой ребенок будет.
Ольга повертела в руках карандаш. Она по-прежнему смотрела только на Стаса. Да, Стася, да. Тебе придется делать то, что ты так не любишь. Тебе придется самому говорить.
Стас понял наконец.