У него работа, все время работа, ничего, кроме работы, только делом голова занята, не до амуров. Ольга улыбнулась:
– Я ваша сестра-близнец, Сергей Леонидович. Ни на что меня, кроме работы, не хватает.
Сестра! Вот еще, глупости!
Барышев изо всех сил старался изображать радушного хозяина. Он и кофе сварил, и вино открыл, и сыр какой-то вытащил из холодильника. А сам думать ни о чем не мог, кроме того, как бы ему… Как бы ее… Да к черту кофе этот, господи! Схватил, прижал, впился в губы – крепко, почти зло. Сестра! Придумает же!
…В середине ночи Тяпа, изгнанная из спальни, принялась так завывать и скулить за дверью, что пришлось ее впустить.
Она почесала Тяпу за ухом, вытянулась, положила голову Сергею на плечо:
– А я думала, девица на приеме…
– Что?
– Думала, ты с ней…
– Ты ошиблась. Я, как видишь, с тобой.
– Но у тебя же были какие-то женщины…
– Были какие-то, как не быть.
– А куда делась твоя жена?
– Ушла.
– А дети?
– Что дети?..
– Я просто не поняла тогда, в ресторане… Ты жалеешь, что их нет, или радуешься?
– Не знаю…
Бабушка Барышева всегда говорила: человек не может жить как мустанг. У человека должны быть семья, дом и полный набор мещанских ценностей – лампа над столом, чайный сервиз, розовощекие детишки. Да, еще елка на Новый год и кулич на Пасху. Наверное, это хорошо – кулич на Пасху. Но с каждым годом Барышев все яснее понимал: он-то как раз мустанг.
Ольга прижалась, зарылась носом ему в шею:
– Знаешь, я тебя боялась до смерти. Ты со мной так разговаривал, что я чуть в обморок не падала. Я тебе даже звонила однажды. Бросила трубку, как только ты сказал «алло».
– Знаю. Я тогда сидел на совете директоров. Ты позвонила, у меня совет идет, а я ни хрена не слышу, сижу и думаю, как бы мне тебя… что бы мне с тобой…
Он не знал, как это сказать.
* * *– Дим! Держи приглашение!
Ольга положила на стол Грозовскому конверт.
– Что за приглашение-то?
– На презентацию «Строймастера».
– Так все серьезно? По пригласительным? Тогда давай мне два!
Ага! Значит, все же сто двенадцатая любовь его посетила.