"
"– Я, Оль, как сумасшедший гнал, два раза гайцы тормозили.
– Зачем?
– Как – зачем? Работа у гайцов такая – полосатыми палками махать.
– Зачем ты гнал как сумасшедший?
Сказать правду? Потому что теперь ты – моя? Больше у тебя никого нет, и я торопился забрать тебя отсюда? Увезти к себе? Согреть? Приручить? Потому что ты мне нужна. Потому что я ждал десять лет и вот дождался.
– Увидеть тебя хотел.
– Увидел? Что-то еще надо?
А она изменилась. Жесткая стала. Но все равно красивая…
– Да ничего мне не надо!
– Не надо, и уходи.
Митяй выбил из пачки сигарету, закурил – не сразу, с третьей попытки, так руки дрожали.
– Я… поговорить приехал.
– Дай сигаретку.
Митяй протянул пачку, зажигалку поднес:
– Ты ж вроде не курила никогда?
Она взяла сигарету, затянулась в кулак, пустила дым ему в лицо:
– Та, которая не курила, была не я, Митя. Ты к той приехал?
– Я к тебе приехал. Пойдем… покатаемся?
Ольга хохотнула – резко, словно ножом полоснула:
– Я уже накаталась, Митя.
Все же он уговорил ее сесть в машину.
Стас тогда в машине все молчал. Говорила она. А теперь наоборот. Митяй говорит, говорит… Зачем? О чем?
– Оля, я тебя тогда предупредить хотел! Мы со Стасом со школы еще… а потом в армии…
– О чем ты? Это все не имеет значения.
Митяй тряхнул головой:
– Имеет! Может, если б предупредил, ты бы грудью на амбразуру не полезла…
Какая еще амбразура?
– Ты же вместо него в тюрягу пошла!
Вот как? Так Митяй в курсе?
– Откуда ты знаешь, что я за Стаса пошла?
– Все знают!
Врет. Никто не знал. Ну, может, кто-то и знал, но уж точно не все.
– Я тебя, Оль, про Зинку предупредить хотел… Рассказать…
– Митя, я ничего не хочу слушать.
– …А до Зинки Катя была, а до нее Аня или Маня, что ли!.. Все в курсе были, одна ты у нас… святая.
Она вцепилась в руль, вывернула так, что машина пошла юзом:
– Тормози! Сейчас же!
…Ольга стояла на обочине, мяла в горсти снег. Он подошел сзади, положил руку на плечо:
– Оля… Не надо. Иди в машину. Холодно…
Она позволила накинуть себе на плечи дубленку, отвести в машину. Губы синие, совсем закоченела. Митяй включил печку на полную мощность, стал растирать ей ледяные пальцы. Она сидела, не шевелясь, уставившись перед собой.