— Но… Но у тебя на самом деле нет настоящего бизнеса, — сказал папа.
— Пока нет — но я хотела бы его иметь, — сказала мама. Она помолчала. — И это нам помогло бы.
Мама сказала это очень осторожно, но папа покраснел и показался мне таким несчастным. Ведь мама имела в виду, что он не зарабатывает никаких денег своим бизнесом. Он не был в этом виноват, он правда изо всех сил старался добиться успеха. Я просто не могла вынести, что он весь как-то поник. И все остальные тоже не могли.
— По-моему, рыба с картошкой совсем остыла, — быстро сказала мама.
Мы больше всего любим мамины блины, хотя она не часто их делает, потому что очень устает и все время занята. Это было умное предложение, и мы все развеселились. Мама позволила каждому выбрать себе начинки для блинов. У меня был клубничный джем, и кусочки персика, и колотые орешки, и взбитые сливки. Потом мама дала нам по второму блину.
— А нельзя ли еще и третий, а, мам? — попросила я, когда дважды очистила свою тарелку.
— Ты что, хочешь в результате стать похожей на Элайшу, а? — сказала мама, и это тут же заставило меня замолчать.
Я надеялась, что мама как-нибудь забудет об этом ужасном платье для вечеринки у Элайши. Ночью я сидела на кровати Могучей Марты, которая летала над городом и из ее пальцев вылетало такое зэп-зэп-зэп. У всех людей на улицах, и в машинах, и у окон их домов были бледные лица с разинутыми ртами.
Но память моей мамы она смыть не смогла. На следующий день мама начала шить это ужасное платье и — о боже! — купила мне дурацкие маленькие голубые шелковые тапочки.
— Мам! Они как балетные туфли! — заныла я."
"— Они прекрасно подходят к синему шелку. Их так дешево продавали на рынке. И у меня есть для тебя пара новых белых носочков и новые трусики — на тот случай, если ты упадешь и опозоришь меня.
А у меня и лицо тоже стало серым от одной только мысли об этой чудовищной вечеринке. В школе Элайша без конца говорила о ней. Она не пригласила мою подругу Джейдин, той повезло. Зато пригласила Кэйти и Ингрид, самых плохих девочек в классе. Девочек, которые меня дразнили. Они шепотом говорили обо мне всякие глупости и называли то ненормальной, то чудачкой. А мне было наплевать.