— Скажем, черный ворсистый ковер? А, знаю! Можно было бы и что-нибудь вроде черной люстры — это было бы так круто.
— Что это такое — люстра? — с подозрением спросила я.
— Это такой вид лампы. Слушай, найдешь ручку — я тебе нарисую, — сказала Мелисса.
— Я дам вам обеим по ручке, у меня внизу наверняка есть, — вступил в разговор папа. Пока еще его голос звучал немного странно. Он выбрался из кровати и, наклонив голову, пошлепал вниз. Мы все трое секунду молчали, тревожно переглядываясь.
— Как вы думаете, теперь с ним все в порядке? — прошептала я.
— Бедный папа, — вздохнула Мелисса.
— На самом деле мне очень плохо, — тихо сказала мама. — Я не хотела, чтобы он почувствовал себя несчастным. Просто я так увлечена заказами на все эти платья… Ох, девочки, как славно, что вы согласны жить вместе. Увидите, я добьюсь успеха.
— Да, у нас все будет хорошо, — сказала Мелисса. — В том случае, если Марти не устроит беспорядок во всех моих вещах и не будет доводить меня до безумия.
— Мам, мы справимся, — подтвердила я.
Мы ждали папу. Мы слышали, что сначала он пошел в ванную. Когда он наконец вернулся в Берлогу Марти, лицо его было умыто, волосы причесаны, так что вообще нельзя было сказать, что он плакал. Он принес каждой из нас по ручке, оставил одну себе, взобрался наверх и сел между нами.
— Теперь давайте сделаем эскиз этой новой великолепной комнаты, — сказал он. — Я думаю, вам, наверное, будут нужны новые полки и место для хранения ваших вещей.
— Ой, да, пап! — воскликнула Мелисса.
— Ну, вы обе будете дизайнерами, а я посмотрю, что мне удастся сделать, — сказал папа. — Марти, поможешь мне все покрасить, да?
— Еще бы! — кивнула я.
Я пристроилась поближе к папе, и он обнял меня за плечи. Он вел себя так, будто у нас все было совершенно замечательно. Я улыбалась ему, он в ответ улыбался мне, но глаза его все равно были несчастными.
Я тоже чувствовала себя несчастной, потому что мне была ненавистна сама мысль о том, что я потеряю мою любимую, уютную, собственную Берлогу Марти.
Я пыталась принять участие в придумывании этой бледно-розовой, неоново-розовой с черным комнаты, но Мелисса так командовала! На своем эскизе я нарисовала кресло, а она над ним все исчеркала.