Слушай, я знаю, ты расстроена из-за своих зверей и постеров — и я тебе с этим помогу, обещаю. Сегодня начал делать полки, собираю их в гараже. Сделаю много полок и специальные шкафы для вас обеих — и по концам всего сооружения у каждой будут свои пробковые доски, так что вы обе сможете прикреплять на них постеры, фотографии — что захотите.
— Для всех моих постеров с Могучей Мартой там не хватит места, — пробормотала я. — И мои звери не хотят жить в шкафу. Это жестоко — сажать их в клетку. Они хотят находиться на свободе.
Но и я не чувствовала себя свободной в комнате Мелиссы. Мне казалось, будто меня что-то душит. Я жила как на необитаемом острове, сидя на своей двухэтажной кровати вместе со всеми животными и с рисовальными принадлежностями, а в это время Мелисса и мама продолжали портить комнату все больше и больше.
Мама делала покрывала и подушки для моей драгоценной двухэтажной кровати из какого-то шелкового черного материала с узором из ярко-розовых пионов. Мне не особо нравились мои прежние, в красно-белую клетку, но они, по крайней мере, были нормальными на ощупь.
Еще мама накупила всяких новых вещей для Мелиссы, несмотря на то что мы теперь считались бедными. Она купила пушистый черный коврик и ярко-розовую табуретку к туалетному столику Мелиссы. Она даже купила ей черную люстру! Люстра была совсем маленькая, с несколькими качающимися сверкающими кусочками стекла, но могу поспорить — стоила она дорого.
— Ой, мам, это чудо! — сказала Мелисса.
Я уставилась на черную люстру и пожелала, чтобы на самом деле случилось чудо. Может, люстра должна была завертеться и привести все в порядок? Я оказалась бы снова в моей Берлоге Марти. Мелисса — в своей ужасной розовой комнате. Папа неожиданно получил бы новую замечательную работу, так что мама могла бы шить внизу. Все мои звери стали бы навсегда настоящими. И я превратилась бы в Могучую Марту, и шагнула бы к школе, и послала бы заряд в Кэйти и в Игрид, чтобы они превратились в безобразных маленьких бородавчатых лягушек — и если бы они не следили за мной, то я бы на них наступила.
От Кэйти и Ингрид только и жди беды. Теперь они придумали мне новое прозвище — Синюха. Это из-за того синего платья, в котором я была на вечеринке у Элайши. Они старались называть меня так при каждом удобном случае."
"Это было нисколечко и не смешно, и не остроумно, и не оригинально, но они всегда покатывались со смеху, когда произносили это слово.