— Ты откуда… — изумлённо начала мама, — всё вот это…
— Ты же сама сказала, — подмигнул я. — «Ментовские войны».
— Слышь, ты, фраер, — снова заговорил Лёня, отбросив манеру повторять слова дважды. — Нельзя мне на зону.
— Так раньше надо было думать. И, честно говоря, надо посмотреть ещё, кто из нас фраер.
Я засмеялся, а он зарычал от злости и начал рвать на себя дверь. Но табуретку я зафиксировал надёжно.
— Выпускай, сказал! Мне нельзя на зону!
— Назовись, чудо-юдо.
— Лёня Соломка я!
— Где иконы, Соломка? Скинул уже? Бабки, книги антикварные.
— Чего⁈ Я не брал ничо! Чё ты фуфел гонишь⁈ Сам всё подрезал, гнида! А на меня тянешь!
— Я сейчас пробью, что ты за солома такая, ясно? Ну, и раз ты не брал, то без ментов точно нам не разобраться. Да и больно ты резкий для того, кто не желает в Магадан.
— Что делать-то, Серёжа? — прошептала мама.
— Сейчас решим, я немного с ним ещё потолкую и решим, ладно? Ты иди, досыпай.
— Ты что, как ты представляешь это вообще? Ты тут с уголовником, а я сплю?
— Да он же заперт, мам.
Она, поколебавшись, ушла на кухню.
— Так ты чё, шестак что ли? — спросил я. — Ссученый, да? Да шлёпай, шлёпай, Соломка, не ссы никому не расскажу. Стук-постук?
— Чё те надо?
— Ты барыгам малолетним слил, где я живу?
— Ничё я не сливал.
— Слил, сука. Рожа паскудная. Крысёныш. Стучал на зоне? Или в прессухе воров ломал? Я ж узнаю, чё ты жопой-то крутишь? Давай, сучка, рассказывай, или поедешь Беломор углублять. Я щас пойду ещё к тебе в нору залезу.
— Чё ты хочешь от меня? — тихо спросил он.
— Чтоб Семёну добро вернул. И прощенье попросил.
— Он заяву накатает.
— Не накатает если компенсируешь.
— Да нет у меня ничё! Я в завязке! Нечистый попутал, сука…
— А по наркоте тоже в завязке? Соломка, в натуре. Не ломает ещё? Давай…
В этот момент выглянула мама, но я предостерегающе выставил руку.
— Излагай, как на духу! Теперь я твой отец родной, ты понял? И сейчас только я решаю жить тебе или сдохнуть.
Я махнул маме, чтобы она шла, не мешала, но она молча помотала головой.
— Да я такие замки щёлкал, что этот раз плюнуть. Шмель да рвачка и удачка, чё. Дело известное.
— Фомка, ломка и Соломка? — усмехнулся я.
— Ладно, школяр. Поймал ты меня, так не куражься, выпусти. Не псы же мы, люди небось. Говорю же нельзя на зону. Вальнут меня там. Я сейчас тихо живу, шкерюсь.