Также он попросил Бориса сразу же выехать в ставку Макарова и проследить, чтобы тот сделал все, что должно.
— Почему? — Алексей смотрел на брата.
— У министра были контакты с англичанами и германцами. Они все опасаются усиления наших связей с Францией и готовы, чтобы этого не допустить, делиться даже секретной информацией. Так мы узнали о том, что главнокомандующий Ояма готовит свое большое наступление. Пока мы не ждем, пока думаем, что они не готовы. Словно им есть куда спешить… Отвлекающий удар 12-й дивизии, а потом навал по всему фронту главными силами.
Владимир замолчал, но Алексей и так все понял. Беспроигрышная комбинация, одна из тех, что всегда так любил Витте. Если Макаров, ударив по собравшим силы японцам, понесет большие потери и потом провалит свой фланг — партия мира усилит свои позиции и вырвется в лидеры. Если каким-то чудом Макаров победит, тоже ничего страшного. Победа будет приписана решительности великого князя, без которого все только и топтались на месте. Не так хорошо, как весь куш, но и дядя царя в должниках — это тоже неплохо.
— Я должен идти, — Алексей развернулся.
Ему нужно было предупредить генерала. Пусть ему самому ситуация кажется безвыходной, но вдруг Макаров все же сможет найти выход. Черт побери, пусть не выход, но надо хотя бы не дать угробить людей! Поручик понял, что его трясет от злости от одной мысли, как некоторые разбрасываются жизнями вернейших сынов России просто ради каких-то сиюминутных интересов.
— Задержите его, — голос Владимира звучал как приговор, а из коридора в кабинет зашли четверо жандармов.
— Брат!
— Я надеялся, что ты сможешь понять, выбрать правильную сторону, но, Сергей Юльевич был прав, ты явно не в себе. Надо было сразу послушать его и просто ничего не говорить. А теперь еще Жилинской постоянно будет напоминать, что без его людей я бы не справился."
"— Отпустите меня! — Алексей попытался вырваться из сжимающих его стальных пальцев, но приданные брату жандармы держали крепко.
— Это для твоего же блага…
Алексей крутанул руку, как он тренировался делать, обучаясь вместе со штурмовиками, но… Ему просто не хватило силы.
— Не балуй! — голос долетел словно через вату, а потом Алексей сделал то, что не делал, кажется, с тех самых двенадцати лет, когда они мальчишками сбегали из дома и носились по улицам Санкт-Петербурга.