Не дело, конечно, пить во время боя, но… Молодой штабист сам не ожидал, как может ударить по нему неуверенность полковника Макарова. Казалось, что тот всегда знает, что делать дальше, и это придавало сил всем вокруг него. А сегодня утром он растерялся. Летели телеграммы от Шереметева, предлагающего уходить в оборону, от Мелехова, напирающего, что нужно давить врага любой ценой. Лосьев своей волей придержал эти сообщения и теперь все больше нервничал, мечтая о коньяке и в глубине души зная, что тот никак не поможет и ничего не изменит.
А потом полковник вернулся, и он был таким же, как раньше. Даже еще увереннее! Глаза блестят, на губах улыбка, ради которой вдовушки готовы устроить прием хоть в осажденном Ляояне, лишь бы был повод броситься ему на шею.
— Начать перевод всех обозов на левый фланг, — Макаров отдал довольно странный приказ, но никто даже не подумал забрасывать его вопросами.
Каждый делал свою работу, и детали этого приказа полетели по сотням телеграфных линий, протянутых по всему фронту, а десятки тысяч нестроевых начали медленно, но неумолимо перекатываться с одной позиции на другую.
А потом Макаров объявил наступление.
Артиллерия с бронепоезда, как обычно, ударила первой, сбивая самых яростных и активных защитников. Потом вперед полетели 12 собранных по всем сусекам эскадронов под командованием сотника Буденного.
— Он справится? — тихо спросил Лосьев у Кутайсова, который и готовил приказы по кавалерии.
— Семен Михайлович? Если без маневров, а просто вести за собой людей, я бы ему сейчас хоть целую бригаду доверил, — тихо ответил Павел.
Лосьев в свою очередь был так занят, передавая маршруты атаки для пехотных дивизий, что пропустил часть инструктажа.
— А что там?
— У них задача захватить 3-ю высоту у Хуанцзятунь и 7-ю у Шоушаньпу, без захода в деревню, только сами сопки, чтобы разместить там снайперов.
И Лосьев разом все понял.