Тихо в комнате отсиживаться не собираюсь. Мне Люда аппетит вернула, а заодно и уверенность в себе. Вперёд, Лия!
29. Пётр
Толкнул палкой дверь со всей силы и она громко захлопнулась, очень громко. Вася присвистнул и повернулся ко мне, засовывая руки в карманы брюк, посмотрел на меня с прищуром и засмеялся.
— Опа! — продолжает ржать. — Мальчик злится, мальчик ревнует! — хочется прибить насмешника, но ведь сам его позвал.
— Вась, ты никогда не можешь просто явиться! — меня, идиота, несет. — Всегда у тебя цирк с конями! Что за представление ты устроил сейчас? А⁈
Вася перестает смеяться и усаживается на угол стола.
— Петр, ты как себя чувствуешь? — слышу неожиданный вопрос, я ждал очередных подколов. С меня сразу схлынуло.
— Нормально. Как видишь, работаю. — отвечаю спокойно.
— Звал по делу? — друг серьезен.
А вот я начинаю улыбаться, смеюсь над собой, над своей реакцией от увиденного в приемной.
Вася, не дождавшись ответа, пересаживается в кресло.
— Петь, что у тебя с ней? — вопрос конкретнее некуда. Знать бы ответ.
Потираю лицо руками и тяну время.
— Ничего, надеюсь. — говорю кратко.
— Звал для чего? — повторно интересуется друг.
— В принципе для того, что ты сейчас в приемной делал. — друг удивлённо смотрит на меня. — Да, нужно девчонку прощупать.
— Я уже, вроде как… — опять ржет Вася.
— Я заметил, ты всегда был ловок. — вздыхаю и решаю рассказать всё с самого начала. Доверять другу я мог, как сам себе, тут даже тени сомнения не было. Мы с ним ругались, спорили, даже дрались когда-то, но доверяли друг другу стопроцентно.
Вася сейчас был на вольных хлебах, фирму продал, деньги вложил. Но продолжал работать на большие компании по договору, его специализация была специфической, штучной. Что-то между хакером, юристом и шпионом, хотя официально он оказывал услуги аудита.
Друг всегда был против трудовой каторги, восьмичасовой рабочий день не для него, он любил свободу и, в принципе, и живёт сейчас так, свободно. Мы с ним разные, но дружим искренне и давно. Вася внимательно выслушал меня сейчас и сразу выдал своё мнение, без виляний и угодничества.
— Петь, она цыпленок! — я скрипнул зубами на эту фразу, словно меня обвинили в истязании невинной зверушки.