Я бы могла внушить ему что-нибудь сейчас, но боюсь, это станет последним, что я сделаю в своей жизни. Поэтому просто стою и растерянно моргаю.
- Во-первых, сними с меня блок и не смей больше программировать мои мозги, - больно хватает мой подбородок, сжимая пальцами. – Ну! – прикрикивает, заставляя меня зажмуриться на секунду. – И попробуй только рискнуть что-то не то мне внушить опять, придушу, - угроза звучит убедительно, особенно в свете недавних событий.
Слушаюсь беспрекословно. Распахиваю глаза, которые и так уже светятся голубым от нервов, и быстро отменяю свои «вмешательства».
Руслан выдыхает с рыком, проверяет меня, судя по возникшему в его руках свечению, и остается удовлетворен результатом.
- Так, а теперь во-вторых…
Эту фразу Ком произносит чуть спокойнее, но я не позволяю ему договорить. Наши лица так близко, что я теряю над собой контроль и касаюсь его губ своими. Мое тело меня совершенно не слушается! Просто творит, что хочет!
Нельзя ведь! Не здесь и не сейчас!
Но эмоции сильнее разума.
Руслан обхватывает рукой мой затылок и углубляет поцелуй, буквально пожирая меня, выпивая досуха. Но внезапно сам прерывает это сумасшествие. Сжимает мои волосы в кулак и резко дергает, вынуждая меня запрокинуть голову назад.
- Ты воняешь этим подонком, - яростно рявкает мне в лицо, обдавая горячим дыханием.
- Так сотри его запах с меня, - слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать.
И тут же мой рот, будто в наказание, запечатывают поцелуем, от которого останавливается сердце и парализует легкие.
Безудержная страсть сжигает изнутри, дурманит разум, заставляет забыться. Мы с Русланом сияем. Энергетические потоки переплетаются и смешиваются. Еще чуть-чуть – и поцелуй перейдет в нечто большее, недопустимое!
- Остановись, - вскрикиваю испуганно, упираясь в судорожно вздымающуюся грудь Руслана. – Безумие, - ставлю «диагноз» нам обоим.
Нас откидывает друг от друга, словно магниты с одинаковыми полюсами.
- Хватит, - строго приказывает Руслан, присаживаясь рядом и перехватывая мои запястья.
Хоть и злится, но не может смотреть, как я наношу себе увечия. Грубо откидывает мои руки, и сам принимается за острые стекла.