Нас было, наверное, около дюжины, может, чуть больше, все прикованные к полу цепями.
Мы пока еще никуда не плыли, но, кажется, вот-вот собирались отчалить. А выяснила я это довольно просто – напрягла слух, и до меня сквозь плач и мольбы, наполнявшие трюм, стали доноситься еще резкие и отрывистые голоса, раздававшиеся наверху.
Говорили на хасторском, но, пусть наши уроки в Изиле морскую терминологию не затрагивали, я все равно разобрала, что шла подготовка к отплытию.
– Выпустите меня! – внезапно истерически закричала одна из девушек.
Принялась дергать цепь, стучать по полу и стене кулаками, но на ее зов и мольбы никто не отзывался.
– Глупая! – зевнула рядом со мной темноволосая девица, моя соседка по несчастью. На голове у нее было множество косичек – необычная прическа, никогда такой не видела! – Не понимает, что всех денег ее семьи не хватит, чтобы заплатить им столько, сколько они получат, продав нас в гаремы шейхов Остара.
Девушка поправила свои цепи, устраиваясь поудобнее. Я не могла ее хорошо разглядеть, тогда как она, кажется, в полумраке видела намного лучше моего.
– Гейра, – представилась мне, и я, очнувшись, назвала свое имя.
– Магичка? – поинтересовалась у меня Гейра, затем кивнула на проклятый браслет на моем запястье. – Знаю, что это такое, – пояснила она. – А ты, кстати, красивая, хотя тебе и порядком досталось. Но к берегам Остара лицо заживет, поэтому за тебя дадут хорошую цену. Следовательно, ты попадешь в богатый дом, а эта… – поморщилась.
– Почему ты настолько спокойная?! – с изумлением спросила я. – Нас же… Нас вот-вот увезут из Хастора непонятно куда! И продадут непонятно кому!
А у меня не было доступа к магии, чтобы это остановить!
Я вновь подергала цепь, затем покрутила браслет – но, конечно же, все бесполезно! Тут на меня темной волной накатило отчаяние, и я с трудом удержалась от слез.
Если бы Джей только знал, когда он меня оставлял, в какие неприятности я попаду! Быть может, обладай он хоть малейшим даром предвидения, то повременил бы с поиском своего артефакта.
– Если я начну кричать, то меня изобьют, – тем временем говорила Гейра. – Повредят лицо, и на рынке я попаду к какому-нибудь бедняку-барыге, после чего мне придется тяжело работать, а заодно ублажать его по ночам. Или, того хуже, меня продадут во второсортный дом развлечений.