– А теперь взгляните беспристрастно на факты! Следы нелегального иммигранта обрываются на Бейкер-стрит, а вскоре там появляется некто с уникальными способностями. Он умен, при этом порой ведет себя довольно странно. Не побоюсь этого слова, не по-человечески!
– Но его высокопоставленный брат… – заикнулся Атчесон.
– Я давно подозревал, что их родство – выдумка. Зачем это нужно тому, второму, мы еще узнаем. Пока же я займусь… – Лицо Лестрейда исказилось, и он почти прошипел: – …тем, кто имел наглость присвоить себе человеческое имя.
Том Атчесон не был умен, но он обладал сочетанием двух качеств, с успехом заменяющим ум: сообразительностью и способностью держать язык за зубами. Зачастую для видимости ума достаточно лишь второго, однако господь бог, создавая констебля, не поскупился и на смекалку. Глядя на взвинченного инспектора, Том Атчесон задумался: только ли отвращение к дор-орсейцам движет его начальником? Инспектор Лестрейд был многим обязан Шерлоку Холмсу, а из какого еще положения столь удобно ненавидеть человека, как не из положения должника?
«Кого вы в действительности хотите уничтожить? – спросил бы Атчесон, если бы мог.
Но поскольку господь вложил в Атчесона достаточно сообразительности, вопрос так и остался у него в голове.
Тем временем Лестрейд схватил лист и что-то лихорадочно записывал на нем, не переставая говорить:
– Дор-орсейцы очень умны.
– Не уверен, сэр, – осторожно возразил констебль.
– Они опасны! – Лестрейд раскраснелся, маленькие глазки горели искренней яростью.
– Разрушение, сэр?!
Лестрейд осекся. Вытер пот со лба и отложил карандаш.
– Сейчас вы этого не понимаете, Атчесон.
Констебль не стал отрицать. В его памяти был еще свеж провал полиции в деле кентерберийского привидения, блестяще расследованного Холмсом.