– Н-нет!
Хольми попятился, но одни крепкие руки подхватили его, другие уже передавали бутыль слюдянки, и вскоре перед ним оказалась полная кружка.
– Я не хочу! – жалобно пискнул юный гном.
– Пей! – рявкнул Грум. – Пей за всех гномов! От нашего имени! Пей, как выпил бы каждый из нас! Пей, твою гномью мать, Хольми Бракс, да войдет твое имя навеки в историю и будет высечено на каждом монументе!
– Пей! – простонали гномы.
Хольми приложился к ледяной кружке, лишь бы не видеть их взглядов, и осушил ее в несколько глотков.
Кто-то из гномов, не выдержав, скрипнул зубами. «Смеется над нами наш герой», – пробормотал кто-то. «Может себе позволить!» – отозвались тихонько.
– Весело тебе, Хольми? – горько вопросил Грум.
Хольми икнул, и улыбка его стала еще шире.
– И чему же ты радуешься? – выкрикнул кто-то."
"– Представил… – хихикнул Бракс, – …представил, сколько мне теперь достанется слюдянки! – Он поднялся на ноги и широко развел руки. – Мховки!
Гномы не смогли сдержать дружного стона. Запасы выпивки в их пещерах были неисчислимы. И кому же отныне пригодятся они? Самому негодному из их рода!
– Гранегона! – Хольми пошел прочь, приплясывая.
– А, будь ты проклят! – выразил общее мнение старый Грум и облизнул пересохшие губы.
Но Хольми удалялся прочь, хохоча и подпрыгивая, и коллективное гномье проклятие не могло испортить ему настроения.
– Козьеножки! Базальтника! – выкрикивал он.
– Чтоб тебя разорвало! – рыдали гномы, не в силах больше сдерживаться. Мир, навсегда утерянный ими, целиком и полностью достался бывшему трезвеннику и неудачнику Браксу.
– Ракушайки! Хмеляги! – распевал во все горло Хольми.
– Чтоб тебе шею сломать! – бессильно желали ему вслед.
– Дерюжника! – напомнил герой.
– А-а-а-а-а! – выдохнула толпа в едином порыве. – Чтоб тебя камнем зашибло, подлюга!
И тут случилось чудо. Висевший на потолке двухсотлетний сталактит внезапно обломился и полетел вниз. Гномы ахнули, не веря своим глазам.