Охотники, рыбаки, женщины, подростки – они были здесь, все до единого, кроме грудных младенцев и их матерей. Триста человек, вся его община.
Патрику показалось, что внутри него что-то щелкнуло. Впервые за двести с лишним лет своего существования он вплотную приблизился к пониманию того, как люди сходят с ума.
– Что? – сказал он. – Что вы здесь делаете?
В темноте недоумения забрезжил слабый луч света. Кажется, он догадался.
– Вы что, не смогли открыть бункер?!
– Идите вы с вашим бункером, святой отец, знаете куда! – сказал кто-то из толпы.
– Ишь, выперся в одиночку.
– Герой! – саркастично добавили слева.
Патрик пробежался взглядом по угрюмым лицам. Анализатор эмоций, похоже, перегрелся и отказал. Потому что священник не был в состоянии сделать ни одного вывода.
Он нашел единственное лицо, по которому можно было что-то прочесть, и вопросительно уставился на тощую взъерошенную девчонку.
– Фани…
Наступило молчание, нарушаемое только стрекотом приближающихся машин и выкриками чаек.
Несколько мгновений маленький человек и старый андроид смотрели друг на друга.
– Мы вас тут не бросим! Чего вы еще придумали!
– Херню, – подали голос слева. – Как обычно.
– Старый-старый, а совсем дурак, – согласились справа.
– Ну-ка тише, Дэви! Прояви уважение к святому отцу.
– Вы должны спрятаться в бункере! – отчаянно выкрикнул Патрик.
– Ну ты еще оралку свою включи! – проскрипела Мара. – Чтоб уж мы все оглохли.
До Патрика начало доходить. Они пришли, чтобы защитить его. Поняли, зачем он остался, и повернули с полдороги назад. Но зачем? Зачем они это сделали?
– А ну возвращайтесь в убежище, немедленно! – Он, кажется, был близок к тому, что называется отчаянием, но ресурса на анализ собственных переживаний уже не осталось. – Вас же убьют, идиоты! Чему я вас учил?!
– Стволы – для лохов! – отрапортовали хором сразу несколько человек. – Ножи – выбор мастеров!
– Твоя тупость может тебя спасти!
– Упрись и стой твердо!
– Гамбургеры – краеугольный камень здорового питания!
Патрик взвыл со всей доступной ему сотней децибел:
– Убирайтесь!
Они вздрогнули, но остались стоять.