Они не смогут отмахнуться от тебя, девочка моя, как отмахнулись от несчастных толстух. «Рупор здорового образа жизни нашего общества найден истерзанным на заднем дворе собственного дома!» Ха-ха, истерзанный рупор – это неплохо. Для одних ты рупор, моя прелесть, для других фетиш, для третьих чистый концентрат ненависти… А для меня – пропуск в эдем.
Заметь, ты нигде не фигурируешь как человек. Обидно, разве нет? Я это исправлю.
Спасительный белый фургон с куклой на капоте не явится, чтобы отвести подозрения.
Я – лучший из вас.
Иначе демон не выбрал бы меня.
Ты сворачиваешь на узкую улицу, поднимающуюся вверх, но ступаешь по-прежнему легко.
Тогда я буду помнить все, а не только смывать по утрам с ладоней липкий итог минувшей ночи, отчаянно и безуспешно пытаясь воскресить в памяти само действо.
Нет, мне не жаль тебя. Одних людей после смерти становится меньше, как, например, тех двух толстух, от которых уже сейчас почти ничего не осталось, кроме некоего усредненного образа случайной жертвы. Других – больше. Ты из вторых. Когда о твоей гибели станет известно, каждое твое слово подхватят и разнесут, как ветер разносит пыль и мусор. Ты будешь заметна всем, точно памятник на холме. Тебя станут цитировать те, кто в настоящую минуту понятия не имеет о твоем существовании.
"Садовая калитка все ближе, улица безлюдна, дома озарены солнцем и дремлют в полуденной неге. Собаки свернулись как ящерицы. Я проскользну за тобой незамеченным, пройдет совсем немного времени, и мы с моим демоном воссоединимся.
Двадцать шагов.
Десять.
Пять.
Ты готова, девочка моя?
Я готов.
Калитка приоткрыта, листья трепещут как флаги, возвещая мой приход.