По версии телекомментаторов получилась следующая картина. Костюковский вошел в приемную, застрелил секретаря, затем прошел в кабинет и убил прокурора республики, после чего застрелился сам. О мотивах не сообщалось. Показали даже гневно возмущавшегося Лукашенко, твердо обещавшего разобраться во всем случившемся.
Колчин слушал этот репортаж несколько раз, вспоминая, как они с Игорем делили одну комнату в студенческом общежитии, как отдыхали вместе с женами на Алтае. Решил позвонить сейчас же.
— Минск, пожалуйста, — попросил он оператора внутренней связи.
В доме Костюковского долго не снимали трубку. Он уже отчаялся, когда наконец услышал голос Лены, дочери Игоря:
— Слушаю вас.
— Леночка, — закричал Колчин, — это я, Федор Алексеевич! Все это неправда. Слышишь, неправда! Твой отец никого не убивал. Все это подстроено. Я сегодня прилечу в Минск, ждите меня. Ваш папа честный человек.
— Хорошо, — ответила измученная девушка. Обрушившееся на семью несчастье так потрясло ее, что она потеряла способность связно излагать мысли.
Колчин представил себе, сколько корреспондентов и комментаторов теперь осаждают дом Костюковского в надежде на интервью, и содрогнулся. Снова зазвонил телефон. Он поднял трубку.
— Какой ужас! — сказала ему жена. — Как мог Игорь пойти на такое!
— Дура! — закричал на весь кабинет Колчин. — Это сделал не Игорь, его подставили!
Жена, обидевшись, повесила трубку. Раздался еще один звонок.
— Слушаю! — закричал он с каким-то ожесточением.
— Федор Алексеевич… — Он хорошо знал этот ненавистный голос Фогельсона.
— Идите к черту, — сказал Колчин и повесил трубку. Достал оружие, проверил обойму, убрал бумаги со стола и вышел из кабинета.
У Нефедова в приемной было два сотрудника. Он попросил секретаря доложить генералу.
Девушка, уже слышавшая новости из Белоруссии и знавшая, что погибший был другом Колчина, испуганно кивнула головой и скрылась в кабинете.
Через несколько секунд оттуда торопливо вышли два сотрудника, не глядя на Колчина, поздоровались, и только затем вышедшая девушка разрешила ему войти.
Нефедов что-то писал в своем блокноте. Не поднимая головы, он пригласил Колчина за свой стол.
— Слушаю тебя, — сказал он, по-прежнему не поднимая головы.
— Прошу разрешения выехать в Минск на похороны товарища, — как можно тверже попытался сказать Колчин. Нефедов наконец поднял глаза.
— Похорон пока не будет. Ведется следствие, — тихо сказал он."
"— Это подставка, товарищ генерал, все подстроено. Костюковский не мог убить прокурора.