С раннего утра у него было плохое настроение. Сначала пришло сообщение о провале Беркута. Они возлагали такие большие надежды на этого агента. Затем неудача в Минске, когда посланный туда «ликвидатор» выпустил в жертву пять патронов, но агент, вопреки любой логике, остался жив. Правда, это была вина и «ликвидатора»: по правилам он должен был сделать контрольный выстрел в голову или в сердце, но, видимо, увидев залитое кровью лицо жертвы, успокоился. А тому пуля просто поцарапала кожу. Теперь предстоял неприятный разговор с самим директором Службы внешней разведки.
Генерал Лукошин работал в разведке уже тридцать лет и хорошо знал степень допустимых провалов, после которых руководителя нужно либо менять, либо убирать. Сегодня, вызвав одного из самых лучших агентов в истории своей службы, он надеялся поправить положение. Дверь бесшумно открылась, и на пороге возник секретарь, молодой капитан лет тридцати:
— Прибыл по вашему указанию полковник Рокотов.
— Пусть войдет.
Полковнику было уже много лет, очень много. Он начинал еще в те времена, когда название их учреждения вызывало панический страх, ибо всевластие органов было безграничным. Пять лет назад ушедший на пенсию полковник продолжал оставаться негласным советником службы, иногда давая исключительно ценные советы. Правда, справедливости ради стоило признать, что иногда он совершенно не учитывал реалии сегодняшней жизни и просто предлагал фантастические проекты, за решение которых никто не взялся бы в середине девяностых годов.
— Как вы себя чувствуете, Матвей Николаевич? — серьезно спросил генерал.
— Сейчас лучше, спасибо. Так, сердце немного побаливало.
— В вашем возрасте вы выглядите великолепно. — Немного лирики генерал еще мог себе позволить. — Дай Бог и мне дожить до вашего.
— Это не всегда счастье, — махнул рукой старик.
— Да, — серьезно подтвердил генерал, — понимаю.
Он помолчал немного и уже затем начал:
— У нас проблемы, дорогой Матвей Николаевич.
Старик кивнул головой.
— Я уже догадался, — спокойно ответил он.
— В Минске наш «ликвидатор» не сумел нормально выполнить задание. Он только ранил намеченного объекта, и тот сейчас в больнице. Мы предполагаем, что он выживет. А если выживет, то может заговорить. Нам пока не хотелось бы принимать никаких экстренных мер: все-таки Белоруссия — не Литва и не Польша. Но и сидеть сложа руки мы не имеем права.