И он тоже убит.
Ганиковский все-таки сделал какое-то движение, но лицо его оставалось бесстрастным. Он посмотрел Колчину в глаза.
— Вы пришли для того, чтобы сообщить мне все это?
— Чтобы вы нам помогли.
— Не хочу. И не буду. Сами разбирайтесь со своими проблемами.
— Вы понимаете, что погибли два ваших товарища, — Колчин начал сознавать, почему Фогельсон так быстро согласился дать адрес Ганиковского, — а вы мешаете нам найти их убийц.
— Никому я не мешаю, — пробормотал Ганиковский. — Оба погибших были офицерами, знали, на что шли.
"— Выбрали себе смерть? — спросил Колчин.
— Может быть. А кто дал вам мой адрес? Наши данные тогда убирали из всех компьютеров.
— Ваш бывший товарищ Марк Фогельсон. Он, кстати, вернулся на службу в ФСК.
— Марк всегда умел приспосабливаться, — равнодушно заметил Ганиковский. — Значит, устроился теперь к вам. Передайте ему привет.
— Бахтамова и Иванченко убили почти одновременно, одним и тем же способом. Кто это мог сделать? — Колчина уже возмущало равнодушие Ганиковского.
— Значит, кому-то это было нужно. Конкретнее сказать не могу. С ребятами давно не имел связи.
Колчин понял, что из этого истукана больше ничего выжать не удастся. Он поднялся, вышел в коридор, надел плащ.
— Больше вы мне ничего не хотите сказать? — спросил он на прощание.
— Где похоронен Бахтамов? — вдруг спросил Ганиковский.
Колчин посмотрел на него, сказал название кладбища и вышел из дома, плотно закрыв дверь. Спускался он медленно, словно пытаясь осмыслить несостоявшийся разговор с Ганиковским.
— Что случилось? — крикнул Колчин, уже боявшийся неожиданных звонков.
— Все было липой, — возбужденно говорил Костюковский, — в нашем морге КГБ Шварцу подсунули другой труп. Тот человек при жизни действительно имел больное сердце и из-за этого попал в автомобильную катастрофу, был ранен. А в больнице сердце отказало.
— Так это был труп не Иванченко?
— В том-то вся и соль. Подсунули другое тело.
— От перемены мест слагаемых сумма не меняется, — тихо сказал Колчин.
— Что? — не понял Игорь. — Ничего не слышно.
— Все в порядке.