— Вы же все понимаете, господин полковник, — невозмутимо ответил Дронго, — я профессионал, это вы правильно заметили. А значит, я ничего вам не расскажу, даже если меня начнут по вашему приказу резать на куски. Поэтому не теряйте времени зря.
— Может, это выход, — тяжело спросил пожилой, — прямо сейчас начать его резать на мелкие кусочки?
— Только без меня, — возмутился молодой. — Сколько вы хотите за эти документы?"
"— Я говорил свою цену вашему компаньону. — Дронго закрыл глаза. — Это же так просто. А вы устраиваете здесь спектакль времен инквизиции.
— А вам не кажется, что мы можем сделать так, что отобьем у вас охоту смеяться? — спросил пожилой.
— Убив меня, — открыл глаза Дронго. — Но, кроме удовольствия, да и то сомнительного, вы ничего не получите. А документы могут попасть в газеты.
— Где документы? — заорал молодой, не выдержав этой спокойной беседы.
— Вечно вы торопитесь, — покачал головой Юрков. — Куда исчезла наша сотрудница?
— Этого я действительно не знаю. — Нужно было блефовать очень осторожно.
Наступило молчание. Юрков поднялся со своего места.
— Витя! — крикнул он охранникам.
Вошли вместе, все трое. Снова повторился неприятно длинный путь по плохо освещенным коридорам. Дронго обратил внимание, что его охранники несколько ослабили бдительность.
Опять его втолкнули в грязную комнату, где вместе с крысами и тараканами сидел избитый Манучар.
А наверху шел ожесточенный спор.
— Он что-то недоговаривает, — задумчиво говорил Юрков.
— Удивляюсь я вам, — возражал пожилой. — Он у вас в руках. Можно допросить его, как нужно, и все. Он расскажет обо всем и еще будет просить оставить его в живых. Есть столько способов заставить говорить человека.
— Он не обычный уголовник, — возразил Юрков. — Я видел, как он держится, как дерется. Тремя скупыми движениями он уложил троих наших ребят. Подготовленных ребят, заметьте. Он даже уложил в больницу нашего Михаила, того самого Чемпиона. Вы сегодня могли убедиться, как он держится. Грубые методы ничего не дадут, только все испортят.