Она выбежала ко мне полуголая, глаза, как у собачонки. Думала, я так легко поведусь на уговоры? Только почему у меня защемило сердце, когда услышал её «Давай поговорим»? Я понимал в тот момент одно: надо бежать отсюда. Иначе она победит: сдамся, останусь, буду верить всему, что Ксения скажет; начну биться за неё в кровь, даже если ей это не нужно.
Не помню, где меня носило, но домой я пришёл мокрый насквозь, стуча зубами от холода. Мать загнала в душ, причитая, что поезд скоро.
– Я не поеду, – категорично заявил я родителям, как только вышел из ванной.
– То есть как? – Отец с удивлением посмотрел на меня. – Билеты куплены. Тебя ждут."
"– Не поеду. – Подтверждая слова делом, я прошёл к себе в комнату и лёг на кровать.
– Что-то случилось? – Мама всегда была намного проницательнее, чем папа.
– Мам, пожалуйста, – на меня навалились дикая усталость и головная боль, – мне нужно побыть одному. – И зачем-то добавил: – Мы с Ксенией поругались.
Она погладила меня по голове и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты.
Я выплывал из сна медленно, пытаясь сообразить, где нахожусь (комната вроде бы моя) и какой сейчас день (а вот это вопрос сложнее).
– Мне есть за что извиняться? – встрепенулся я.
Мой вопрос явно выбил её из колеи. Ксения начала нервничать, прятать от меня глаза.