Сердцевина обязательно темнела и превращалась в кашу. Подобные заклинания самой освоить было сложно — их изучали в академиях, но соседка не желала мучиться четыре года, ведь «цветочницам нужен художественный вкус, а не академическое образование».
Родители Руты, помнится, настаивали на поступлении, даже хотели взять ссуду в монетном дворе. Дочь спорить не стала и втихую сбежала на Тегу. Справедливо говоря, она не потянула бы сложный курс высшей магии. Не хватало ни усидчивости, ни интереса, ни светлого дара. Но мама Шейрос упорно считала, что сказалось тлетворное влияние «внучки-хулиганки поганца Астора» и отворачивалась от меня при встрече.
— Через полчаса обед будет готов, — объявил лакей прежде, чем выйти.
— Благодарю, — кивнул Соверен и обратился ко мне:
— Я попросил приготовить овощное меню.
— Что за маниакальное желание меня накормить? — фыркнула в ответ. — Я успела пообедать перед отъездом.
Живот неожиданно забулькал от голода, громко и очень обиженно, словно отреагировав на разговоры о вкусняшках.
— Может, поесть и неплохая идея. Что ты хотел обсудить?
— Будем разговаривать стоя? — уточнил он.
— Подозреваешь, что я упаду от твоего нового делового предложения?
— Не исключаю.
Пока я устраивалась на диване и, втайне мечтая скинуть натирающие туфли, расправляла юбку, он разлил игристое вино, поднявшееся над хрустальным краем бокалов легкой тающей пенкой.
— Держи, — передал он мне один.
— Это предложение настолько непристойное, что захочется напиться c горя? — принялась издеваться я.
— Или от удивления.
— То есть оно непристойнее того, когда ты попросил отработать ссуду через постель? Кстати, надеюсь, что поверенный уничтожил контракт. Выйдет неловко, если бумага попадет в нечестные руки. Как представлю заголовки в газетах, так мурашки пробирают. — Я нарочито поежилась и потерла свободной рукой плечо.
— Ты же всегда была злопамятной ехидной хулиганкой? — как будто даже упрекнул он.
— Я нимфа.
— О нет, моя дорогая Лаэрли.
А он знал, как заставить девушку слушать! После неожиданного признания я вдруг поймала себя на том, что стараюсь дышать через раз, боясь пропустить хотя бы слово, и злюсь на собственное сердце, не вовремя пустившееся вскачь и слишком громко колотившее в груди.
— На самом деле это пристойное предложение. — Соверен легко взмахнул бокалом.