Гость стесняться не стал и с подозрением проверил, чем ему предлагали убирать отек.
— Мясо?
— Льда нет, — призналась я, пристраивая ящичек со звенящими банками на кофейный столик. — Пришлось завернуть отбивную.
— Почему она выглядит так, словно умерла естественной смертью? — протянул Гард и добавил: — Запах странный.
— Она полгода ждала, чтобы приложиться к чьему-нибудь разбитому рту, — призналась я и сварливо добавила:
— Что ты скривился, как нимфа над тарелкой со шкварками? Тебе же не предлагают ее надгрызть.
Пока он, морщась, прикладывал ко рту холодное, я сдвинула на ящичке крышку и начала перебирать баночки, пытаясь отыскать заживляющее снадобье.
— Тебе он кажется привлекательным? — вдруг прервал молчание Соверен.
— Кто? — не поняла я.
— Экскурсовод.
— Он идет в комплекте с мамой. Выходить замуж за его матушку я не готова морально, поэтому дала обоим отставку.
Наконец найдя нужную баночку, я обмакнула краешек чистой перевязочной ткани в мазь. Чтобы нанести снадобье на губу, пришлось придвинуться к мужчине поближе.
— Что ты делаешь? — вкрадчиво полюбопытствовал Гард.
Я замерла, подняла глаза и вдруг осознала, как ничтожно мало расстояние между нашими губами. Отстраниться мне не дали. Сильные руки прижали меня к груди. Вдруг стало ужасно жарко, к лицу прилила кровь. Клянусь, до сегодняшнего дня я считала, что нимфы, если и способны смущаться глубоко в душе, то точно не краснеть.
— Скажи, Лаэрли, — тихо произнес Соверен, — я совсем тебя не привлекаю? Я красив, богат и обладаю властью. Почему я тебе не нравлюсь?
— При чем здесь привлекательность или деньги? Просто я не желаю становиться коротким эпизодом в чьей-то жизни.
— Даже если это будет самый яркий эпизод в твоей? — самоуверенно спросил он.
— Соверен, я вообще-то замуж планирую выйти.
— Как нам могут помешать твои планы? Я не против. Выходи.
Придумать достойный ответ мне не позволили. В комнате прозвучал испуганный голосок Руты:
— Ой, а что вы тут делаете?
Я мгновенно представила, как мы с Совереном, тесно прижатые и мило воркующие, выглядим со стороны, и тут же выпалила:
— Лечимся!
Палец, обмотанный пропитанной мазью тканью, уткнулся в подсыхающую ранку на губе у Гарда. Скривившись от боли, он мгновенно выпустил меня из объятий. Я с такой проворностью от него отпрянула, что едва не съехала с дивана.