Ты загнал меня в угол, а потом выставил немыслимые требования! Отвратительно! Даже хуже, чем заявиться в дом к незнакомой женщине и предложить покровительство!
— Лаэрли, наблюдаю за тобой и понять не могу: прежде чем согласиться спать со стариком Гилбертом, ты тоже устраивала сцены? Сначала подержала в тонусе, а когда он дошел до точки, снизошла?
— Наши отношения были иного… характера.
— Ну да. Ты была с ним по большой и чистой любви. — издевательски протянул он, — а что денег дали, так по доброте душевной.
Я не желала ни отвечать, ни — тем более — оправдываться. Кровь лесного народа испокон века считали дурной кровью и, что греха таить, нимфы часто оправдывали людскую молву. Даже мой Трэн. Но, честное слово, я смертельно устала от всеобщего порицания.
— Хорошо, ты обнаружил, что у меня есть прошлое и оно тебе не понравилось. Но какое право ты имеешь меня осуждать?
Думала, промолчит, однако он неожиданно ответил:
— Я не осуждаю. Нет. А прихожу в ярость от мысли, что ты кому-то... ему продалась!
— А тебе, значит, приходится напрягаться и никак? — издевательски протянула я.
— Мне давно не интересны деревянные свистульки.
— Напомни, я тебе советовала ледяные ванны?
Красивый капризный рот изогнулся в недоброй улыбке:
— Я ответил, что ненавижу их.
— И все-таки воспользуйся моим советом. После разрыва с Гилбертом Эммотом я, знаешь ли, сильно поумнела и решила, что мужчина, с которым мы ляжем в постель, для начала отведет меня к алтарю.
Не без удовольствия я заметила, как на физиономии Соверена нервно дернулся мускул, и мстительно добавила, стараясь ковырнуть побольнее, чтобы одной не страдать:
— И, главное, Хэйзер покупать не придется. Замужним матронам детей из приюта отдают без взяток. Сплошные плюсы.
— Шайла Эммот — моя троюродная тетка, — сухо вымолвил Соверен. — Полагаешь, я когда-нибудь женюсь на бывшей любовнице ее мужа?
— Нет, конечно, — усмехнулась я, вдруг почувствовав комок в горле.
Секундой позже он щелкнул пальцами, снимая блокирующее заклятье. Дверь приоткрылась. Выразительный жест. Я мысленно усмехнулась и покинула зал переговоров. Соверен больше не пытался меня остановить или нагнать. Из здания я выбралась без препятствий.