Он первым нашел их, первым позвонил Нико и сообщил, что все хорошо, первым объяснил, что Джесси Тейт рассказал отряду полицейских в клубе «Орбита», что нужно отправить сюда подмогу.
– Полное имя, указанное в вашем свидетельстве о рождении? – поинтересовался Вальдес у Джулиана, пока медик протирал его подбородок и наклеивал пластыри на рассеченную кожу.
– Джулиан Рафаэль Мелендес Мендон Ковач.
«Вот и большое открытие, – подумала Натали. – Только в полицейском докладе, а не пресс-релизе».
Ручка офицера Вальдеса зависла над блокнотом.
– Эм, а можно попросить произнести по буквам?
* * *В больнице врачи осмотрели покрытую синяками голову Натали и провели обычный тест, чтобы проверить, нет ли сотрясения. Джулиану наложили шесть швов под подбородком и еще восемь на лбу, а потом им наконец разрешили навестить Маршалла.
С перебинтованной головой, он еще не отошел от обезболивающих, но улыбнулся при виде Натали и Джулиана. Либерти сидела, сгорбившись на стуле рядом с его кроватью, и покусывала манжету старого свитера.
Натали осторожно обняла Маршалла, заливая его больничную рубашку слезами, а потом они с Либерти бросились друг к другу, обнимаясь и плача.
– Черт побери, – только и могла сказать Либерти, повторяя это снова и снова.
Джулиан стоял у кровати Маршалла и не мог подобрать слова.
– Не надо. Ничего страшного, – проговорил Маршалл. Невнятно из-за действия обезболивающих. – Просто продуманный ход, чтобы попасть в твою следующую книгу.
Они оставались возле Маршалла, пока их не выгнала медсестра, чтобы пациент мог отдохнуть.
– Расскажешь мне, что случилось. Но не сегодня и не завтра. Однажды.
– Расскажу. Люблю тебя, Либ.
– Люблю тебя, Нат. – Либерти вытерла глаза и повернулась к Джулиану: – Иди сюда. – Они обнялись, и Джулиан поцеловал девушку в щеку, прошептав «Спасибо!» ей на ухо. Она отмахнулась и вернулась на свое место на стуле.
Джулиан и Маршалл пожали руки.
– Не переживай, – успокоил его тот, еле ворочая слегка заплетающимся языком. – Я готов сделать это снова… ради нее. – Он сонно подмигнул Натали. – А она для меня, и ты для нее, и один за всех, и мы просто четыре чертовых мушкетера.
– Правда, – закатила глаза Либерти, – и д’Артаньян сегодня ночью принял слишком много обезболивающего.
Натали наклонилась и поцеловала Маршалла в щеку.