До этого Натали едва выносила тишину, поэтому его голос звучал музыкой, а красота походила на яркую картину после разглядывания серых стен. Девушка храбро боролась со слезами облегчения, грозившими пролиться из глаз.
– Что ты тут делаешь?
– Я проходил мимо твоей квартиры. Подумал, может, ты захочешь посидеть где-нибудь со мной. Не знаю, что сейчас открыто. – Джулиан одарил девушку застенчивой улыбкой, против которой она не могла устоять. – Я плохо все продумал.
«Это случилось. Наконец-то произошло», – возликовала Натали.
– Я рада, что ты пришел.
– Как и я.
Уборки особо не требовалось, поэтому пять минут спустя Натали выключила свет и заперла кофейню. Надела пальто, и они вместе с Джулианом вышли на улицу.
Девушка набрала полные легкие воздуха, ощущая себя так, словно только что из душного контейнера вышла в огромный мир. Прохладный ветерок снаружи приятно освежал.
– Итак? – Она широко улыбнулась.
– Можно, конечно, подождать автобус, – отозвался Джулиан. – Или просто воспользоваться моей машиной.
У тротуара стоял припаркованный черный блестящий «Мерседес».
– Это твой? – поинтересовалась Натали.
– Арендованный.
– О, ну тогда я не так впечатлена.
Парень рассмеялся.
– Я хочу, чтобы ты не впечатлилась, а согрелась.
Джулиан открыл ей дверь, и Натали нагнулась, чтобы сесть, а потом замерла.
– Подожди! Я кое-что забыла.
Она нашла в сумочке ключи, открыла ворота и побежала домой. На кофейном столике лежала квадратная коробочка, завернутая в белую бумагу. Сверху находилась продолговатая коробочка поменьше, завернутая так же. Обе были перевязаны красной лентой.
Натали потянулась к подаркам, но, взяв их в руки, засомневалась. Три черно-белые тетради она купила скорее ради шутки. Однако ручка из антикварной лавки обошлась ей недешево. Увидев эту ручку, девушка поняла, что не может уйти без нее.
А теперь внизу ее ждала роскошная машина, и тетради казались глупыми, а открытка… Девушка заглянула в нее. «С любовью, Натали», – было написано ее аккуратным почерком. Она прикусила губу. Слишком очевидно. Все неправильно. Джулиан даже не признался, о чем пишет, а она дарит ему тетради и ручки.
– Ничего другого у тебя все равно нет, – вслух произнесла Натали, и слова гулким эхом разнеслись по пустой квартире.