Те времена, когда ты был моим подчиненным, канули в Лету. Что ж, отвечу на первый твой вопрос. Отвечу и на второй, но позже. Тебя действительно предали, и я ждал твою группу. И не с десятью бойцами, а полноценным отрядом. Подготовил газовую ловушку. Я не хотел убивать твоих солдат, но ты сам обрек их на гибель.
Боль вновь ударила Макарова по вискам. Он поморщился. Это заметил Гурадзе. Он бросил на кровать аптечку."
"— Держи! Действие газа прекратится где-то к вечеру. А пока пользуйся лекарством.
Дмитрий проглотил еще одну капсулу с обезболивающим препаратом, сказал:
— Брось и сигареты с зажигалкой!
Гурадзе выполнил просьбу капитана.
Закурив и стряхивая пепел на пол, на что главарь банды не обратил никакого внимания, спросил:
— И каким это образом я обрек своих солдат на гибель?
— Тем, что разделил группу. Не сделай ты этого, все бойцы оказались бы в соседней камере. Но ты поступил иначе. Ответь, почему? Что тебя вспугнуло?
— Отвечу, но сначала скажи, скольких солдат убили твои абреки?
— Семерых! Они умерли сразу.
— Интуиция подсказала, что в овраге группа, которая идет единым подразделением, может стать легкой добычей для подчиненных такого опытного командира, как Алхваз Гурадзе. Я не забыл совместные рейды по Чечне.
Главарь банды покачал головой:
— Да, было дело. И ты оказался прав. Ты переиграл меня.
Макаров прервал Гурадзе:
— Скажи, как погибли мои ребята?
Череп поднялся, прошелся по подвалу, ответил:
— Они все, не попавшие под газ, приняли бой. Кстати, потери моего отряда — девять человек убитыми и шесть ранеными. И это при том, что мы имели полное преимущество. Но спецназ не поднял руки. Отстреливались до последнего патрона.
— Откуда подобный гуманизм у главаря шайки бандитов, пришедшей в Россию не урюк собирать, а убивать, сеять смерть?
— Дело не в гуманизме, Макаров. Дело в том, что вся твоя группа была нужна мне разоруженной, но целой и невредимой!
— Что-то я не понимаю тебя, Алхваз!
— Поймешь! Все поймешь! А сейчас поднимайся, пойдем наверх, в более удобное для серьезного разговора помещение.