Сделаю… – Эксперт с любопытством посмотрел на допрашиваемого, который, кажется, пытался от боли спрятаться под стол. Это могло бы быть действенным, если бы я не сидел рядом и не перевел бы свою руку на его другую ключицу, пока нетронутую. Зрачки слесаря снова расширились, глаза готовы были вывалиться из орбит, и он прохрипел:
– Спрашивайте, я все расскажу…
– Вот и рассказывай, – потребовал я довольно настойчиво, хотя и не грубо.
Эксперт направился к двери, но на пороге оглянулся. Его, похоже, сильно интересовал мой действенный способ допроса.
– Что же ты… – укорил я слесаря. – Обещал все рассказать, а сам часть утаиваешь, я имею в виду звонок, – и посмотрел на часы. Мне пора было идти на вторую тренировку. Моя команда, скорее всего, уже собралась и ждет только моего появления. – Мне пора, товарищ полковник, – выразительно постучал я по стеклу часов. – Через полчасика могу заглянуть. Если уважаемый господин слесарь опять начнет артачиться, я быстро уговорю его.
Слесарь с испугом посмотрел на меня, а полковник едва заметно улыбнулся:
– Иди, если мне покажется, что он начинает врать или чего-то недоговаривает, я тебе позвоню, тогда поднимешься. А без звонка лучше не прерываться. Иди… Тебя ждут…
Я покинул кабинет и заспешил по лестнице вниз, в спортивный зал, где офицеры оперативного состава меня уже дожидались.
– Прошу прощения за опоздание.
– Никак нет… – за всех ответил один, старший по возрасту и, вероятно, по званию."
"Занятия я не скомкал. Проводил, как и пообещал, более интенсивно, одновременно разминаясь сам, чтобы победить сонливую усталость. Но при этом сам себе отдавал отчет, что возраст начинает сказываться, и я постепенно начинаю терять скорость. Мысли в голове трудятся с прежней быстротой, но мышцы за мыслями не успевают.