Я вытащил из кармана и показал Альтшулеру короткое письмо, переданное мне дежурной по гостевому дому «Скворечник». Он несколько раз перечитал его, хотя текст там был предельно коротким и лаконичным.
– Так вы с Николаевым, выходит, знакомы?
– Не просто знакомы, товарищ полковник. Мы служили в одной бригаде. И я увел у Николаева когда-то невесту. Ну, как увел… Просто Тамара в свое время выбрала меня… И Николаев знает, что Тамара – это мое слабое звено. Поэтому ей нужно исчезнуть.
– Сам как думаешь, отпечатки искать бесполезно? – возвращая мне конверт, спросил Альтшулер.
– Я не слышал, чтобы Николаев когда-то отпечатки оставлял. Он аккуратный. К тому же на бумаге отпечаток сохраняется только от трех до семи дней. И Николаев, зная это, раньше того, как отпечаток станет нечитаемым, не передаст письмо, лучше переждет. К тому же я три дня в гостевом доме не был. Думаю, написано это и подготовлено к передаче не менее десяти дней назад, а потом бралось только в перчатках. Но зачем ему нужно было меня в «обезьянник» отправлять? Не могу понять…
– Может, он сам туда угодить планирует? – предположил Альтшулер.
– Он – сможет. Но смогу и я.
– Что тебе для этого требуется? – сразу спросил Альтшулер, понимая, что я намерен раскрыть ему некий спецназовский секрет.
– Два гвоздя желательно на сто пятьдесят миллиметров, «двухсотка» тоже может подойти, но «двухсотка» тяжелая при ношении. И кусок стального троса длиной с метр десять, а лучше три нити от стального троса.
– Ты меня заинтриговал. Пойдем в мастерскую. Я про такие тайны спецназа еще не слышал, хочу поучиться."
"Мы спустились в подвал, только не в то крыло, где спортивный зал, а в противоположное, прошли коридором мимо камер с задержанными или арестованными и попали в какие-то слесарные и столярные мастерские. Приход полковника заставил всех работников мастерских, до того сидевших в курилке вокруг старого и ржавого колесного диска от грузовика, заменяющего громадную пепельницу, встать.