Только на ничего не знающих о войне людей этот выстрел может произвести впечатление, мне же он подсказал лишь, что снайпер, стрелявший из «Корда» в Тамару, мало годится для своей работы – промахнуться с дистанции в двести пятьдесят – двести восемьдесят метров для снайпера с любой винтовкой недопустимо. Но он, к счастью, промахнулся. Квалификация слаба. Иначе, умудрись он попасть и знай я об этом, я бегом догнал бы его машину.
Так, размышляя об этом выстреле, я дошел до двери кабинета лечащего врача. Постучал, не услышал ответа и вошел.
– Минутку… – раздался мужской голос, и на пороге появился врач. Увидев меня, посторонился, пропуская, но все же пожелал уточнить: – Если не ошибаюсь, господин подполковник Кукушкин?
– Он самый, – ответил я и только тогда увидел Тамару, лежащую на операционном столе под простыней с разрезом посредине. Края разреза на простыне были покрыты свежими следами крови.
– Что с ней? – обеспокоенным голосом спросил я.
– Ничего, – ответил врач, – просто я смотрю, как срастаются швы. Каково ее состояние и насколько оно соответствует тому, что говорит сама больная…
– И что? Каково ее состояние?
– К моему удивлению, несравненно лучше, чем можно было бы ожидать. После операции прошло еще слишком мало времени, чтобы сказать что-то более конкретное. Но вы не переживайте. Все идет своим чередом.
– Можно к ней подойти?
– Конечно.
Я подошел. Тамара открыла глаза, посмотрела на меня, и я сразу отметил у нее расширенный зрачок. Ей было больно, но она улыбалась.
– Это плановый осмотр. Не переживай. Осмотр должен был быть через два дня, но я попросила осмотреть себя сейчас. А пуля мимо пролетела. Ты видел, что она со стеной сделала?
– Видел. Ничего страшного. Автоматная очередь с такой стеной сделает то же самое. Ты долго еще здесь будешь?
– Я швы зачищал, – сообщил врач – выдавливал возможный гной.