Она кивает, будто говоря: «Тебе стоит попробовать», – а потом берет Эрика, и они идут к нам.
Я не знаю, как ответить на его вопрос, не звуча так, будто я на что-то соглашаюсь, поэтому я тяну время и делаю неспешный глоток, пока приближается Саша.
– Вы нашли друг друга, – говорит она чересчур взволнованно и ухмыляется мне так, будто меня за что-то наказывают. – И вы оба тут одни, поэтому все сложилось.
– Вообще-то, – начинаю я, – я думала о том, чтобы пойти…
– Ты еще должна мне танец, – напоминает Эрик Саше, когда она держит меня рукой, чтобы я не сбежала.
– Тейлор обожает танцевать.
Я убью ее, когда она будет спать.
– Потанцуешь со мной? – Дэнни. Милый, стеснительный Дэнни. Он протягивает руку так, как делают в фильмах, и я знаю, что у него добрые намерения. И раз уж выбор стоит между тем, чтобы пойти добровольно, и тем, чтобы Саша закатила скандал, я принимаю его приглашение."
"Мы вчетвером идем на танцпол. К счастью, песня быстрая, поэтому Дэнни не чувствует себя обязанным меня держать. Мы начинаем двигаться все вместе, пока не становится очевидно, что Эрик и Саша весь вечер искали повод для того, чтобы пообжиматься, и я остаюсь один на один с неловкими движениями великана, который не может трезво оценить размер собственной ноги.
– Танцуй с ним, – шипит мне Саша, наполовину отстраняясь от хватки Эрика.
– Танцую, – огрызаюсь я.
Она подталкивает меня к нему, и он меня ловит. По улыбке Дэнни видно, что ему кажется, что это мой скромный намек: «Пожалуйста, прижми меня ближе», – и он подчиняется.
Но я не могу. Моя голова не может перестать думать о том, что происходит с Конором и Каем. Он отдал деньги? Он в безопасности? Не то чтобы я считаю, что Конор не может за себя постоять, но вдруг что-то пошло не так? Десять тысяч – слишком большие деньги, чтобы носить их при себе. Его могла остановить полиция.
Мне приходит в голову мысль, что я могла сделать большее. Я должна была попросить его соседей или Хантера ему помешать. Или хотя бы за ним проследить. Черт возьми, почему я ничего не сделала?
Если что-то случится с Конором, я никогда себя не прощу.