Может, ограничимся двумя нарядами с человека?
– О-о, да ладно, мы даже не выбрали вечерний лук, – дуется Баки.
– И шарфы. Сколько шарфов тебе, по-твоему, нужно? – спрашивает Хантер.
– Нам надо смотреть украшения? – Фостер проталкивается вперед с ворохом коктейльных платьев.
– Какой у тебя размер груди?
Конор дает Баки подзатыльник.
– Не смей спрашивать у моей девушки размер ее груди, придурок.
У меня сжимается сердце. Он впервые произнес слово на букву «д» после нашей ссоры. Я не знала точно, распрощались ли мы с нашей затеей, поэтому теперь чувствую себя сбитой с толка.
– Вот. – Я беру кучу одежды с пола и сую ее парням. – Ограничительные меры в действии.
Я закрываю дверь, и кто-то бормочет себе под нос: «Фашист».
Нанеся «Блумингдейлс» весь ущерб, который он только смог вынести, мы идем по торговому центру, а Конор несет два моих пакета с покупками.
Интересно видеть разницу в стилях, которые выбирает каждый из парней. Конор, похоже, знает меня лучше всех, или, по крайней мере, наши вкусы больше всего совпадают, потому что он выбирает более повседневные варианты.
В какой-то момент товарищи Конора по команде затаскивают нас в магазин игрушек, где начинают биться с парой школьников на световых мечах, пока нас не выгоняют за то, что мы распугали покупателей масками из фильма «Оно».
Наша первая остановка – это магазин товаров для скейтбординга и серфинга. Пожалуй, справедливости ради и я теперь могу поискать для него наряды.
– Какие планы на лето? – спрашивает он через дверь. – Вернуться к маме в Кембридж. На летний семестр у нее назначен только один семинар, поэтому мы думаем о том, чтобы съездить куда-нибудь, может быть, в Европу. А ты отправишься домой в Калифорнию?
– Хотя бы ненадолго. – Из примерочной слышится тяжелый вздох. – Я никогда не жил так далеко от воды. Раньше я ходил на пляж и серфил почти каждый день.