Взрослые игры (СИ)

- Закончил?

- Нет! Освободи мне руки!

- Зачем? – невинно поинтересовался тот.

- Я врежу тебе по физиономии! – бесился Юки.

Тут Акутагава весело рассмеялся.

- Ну извини. Если б я знал, что ты поедешь добровольно, я, может быть, и прислал бы приглашение. Но так как ты просто заперся в номере и никуда не выходил, то что мне оставалось делать? Судя по всему, ты что-то крепко праздновал - от тебя несет перегаром как от деревенского алкаша.

Юки притих, глядя на него:

- Зачем ты велел меня привезти? – прошептал он.

– Я думал, что ты… Ты так говорил тогда, в оранжерее… Я думал, что всё действительно кончено.

- А ты вроде собирался улетать в субботу вечером в свою Америку, - сказал Акутагава многозначительно.

- Я передумал.

- Я тоже.

_______

13

…Когда Юки проснулся, то первое, что мелькнуло в его раскалывающейся от похмельного синдрома голове, это: «Акутагава… Это был лишь сон?…» Он разлепил тяжелые веки, проморгался, и с трудом приподнялся на локтях: это была та самая комната, куда вчера его привели с завязанными глазами и где они с Акутагавой провели ночь.

- Мне это не приснилось… - сухими губами шепнул молодой человек, в его голосе звучало счастье.

Он огляделся – футон был пуст, Акутагавы рядом не было. Комната была залита рассеянным светом, проступающим через матовое оконное стекло, которым (в качестве уступке холодам) была заменена традиционная бумага хосе. От очага расходились приятные волны душистого тепла. Рядом с футоном Юки увидел небольшой поднос на витых ножках, там стоял стакан с кристально чистой водой, а рядом лежали коробка с аспирином и записка.

«У меня дела в первой половине дня, но я вернусь к ланчу. Боюсь, у тебя будет похмелье, поэтому позаботился о лекарстве заранее. Отдыхай».

Он бросил несколько таблеток в воду и они стали с шипением и пузырьками растворяться. Зажмурившись, Юки заставил себя выпить получившийся напиток до дна. Потом опрокинулся на подушки. Спустя три минуты боль и дискомфорт начали рассеиваться.

Юки стал размышлять о прошедшей ночи.

Он вспомнил прилив восторженной радости, которая затопила всё его существо, когда в ответ на его: «Я передумал», Акутагава ответил: «Я тоже»… Если бы руки Юки не были скованы наручниками, то он бы бросился ему на шею. И Юки сказал то, что хотел сказать:

- Я тебя люблю, Акутагава…"

"Тот помолчал немного, желая, видимо, помучить его, потом серьезно произнес:

- А я люблю тебя, Юки.