Видя, что настроения в нашем обществе меняются, что вскоре грядут перемены - вы страшно испугались. Вы человек старой закалки и боитесь всего нового. Проверенное старое – пусть и пережитое со страданиями и нажитое с кровью - для вас лучше, чем неведомое новое. Вы купились на проамериканские лозунги как самый обычный простак на ярмарке, которому ловкач показывает фокусы. Что они вам сказали? Произнесли проникновенную речь о равноправии, демократии и мире во всем мире, а вы прослезились, растроганный их заботой о нас - сирых, убогих и беззащитных?… Но вас обманули, генерал.
- Заткнись! – Вакацуки шагнул к нему и замахнулся, больше всего на свете сейчас желая ударить его. Но вовремя спохватился: Акутагава только пришел в себя, удар может нанести непоправимый вред его здоровью.
- Если б вы знали, генерал, сколько уже раз я слышал такие слова, - ответил Акутагава небрежно.
Вакацуки зарычал в бешенстве и, чтобы не потерять над собою контроль, выбежал из палаты. В коридоре, немного успокоившись, он велел тщательно наблюдать не только за Акутагавой, но и доктором – что не внушал ему доверия.
Акутагава, проводив мужчину взглядом, положил голову на подушки и закрыл глаза. На его лбу то и дело выступали капли пота, а дыхание оставалось неровным.
Он был пленником Вакацуки. Однако до прихода генерала Акутагава успел выяснить от доктора, что не все на базе довольны сложившимся положением дел.
- Я обещаю, что тебе и другим, кто пойдет мне навстречу, не будет предъявлено никаких обвинений, - сказал Акутагава доктору тогда. – Сделай так, чтобы мой отец узнал, где меня прячут. Пусть кто-нибудь передаст информацию за пределы базы. Только поспеши. И не дергайся так, а то Вакацуки что-нибудь заподозрит и начнет следить за тобой.