Этот номер был личным связным каналом с ним – он был только у Коеси Мэриэмона, Тэкесимы, Сугавары и Юки.
Несколько гудков, затем такой родной и любимый голос ответил:
- Я слушаю тебя, Юки.
- Я всё еще в Нарита, вылеты прекращены из-за погоды. Я решил вернуться на виллу.
- Отлично. Я как раз выехал туда.
- Да? – Юки невольно улыбнулся. – Тогда я потороплюсь.
Он шестым чувством почувствовал, что Акутагава улыбнулся:
- Встретимся в Угаки.
- Встретимся в Угаки, - произнес Акутагава, чуть улыбнувшись уголками губ, и выключил телефон и убрал его во внутренний карман пиджака.
Он ехал в бронированном «хаммере» в сопровождении Тэкесимы и еще двух телохранителей; после разговора с Юки, он стал перебирать бумаги, которые захватил с собой из «Ниппон Тадасу». Ливень сплошной стеной продолжал хлестать по земле, порывистый ветер трепал кроны деревьев, а по небу неслись рваные клочья грязно-серых облаков. На улицах столицы люди прикрывались зонтиками, которые выворачивались от ветра наизнанку, и дождевиками – стремясь как можно быстрее вырваться из объятий разбушевавшейся непогоды и укрыться в помещении.
- Обед будет через десять минут, - сообщила китаянка Фынцзу, выйдя в холл встречать Акутагаву.
- Накройте на двоих, - сказал тот. – Юки скоро вернется, его рейс отменили из-за непогоды. Мы пообедаем, когда он приедет.
С улыбкой Фынцзу кивнула и вновь ушла на кухню.
- Я буду в кабинете, - сообщил Тэкесиме Акутагава. – Пусть Юки сразу пройдет ко мне.
В кабинете жалюзи были подняты, однако из-за погоды здесь было сумрачно. Акутагава нажал на пульт управления – жалюзи закрылись и загорелся верхний свет. Бросив папку с деловыми бумагами на крышку рабочего стола, он снял пиджак, повесил на спинку кожаного кресла, потом сел за стол. Подал сигнал телефон."
"- Я слушаю, - ответил Акутагава. – Здравствуй, отец. Да, я в Угаки.