За горизонт! [СИ]

Тоже краденая небось… Историческая и букинистическая ценность, запрещённая к вывозу? Скорее всего. Первое издание «Слова о полку Игореве», например. Фармазон, кстати происходит от франкмасона, так масонов называли на Руси матушке. Причём здесь торговля краденым и фальшивыми драгоценностями? Не знаю…

Прийти к какому-то однозначному мнению ни по масонам-фармазонам, ни по операциям КГБ я не успеваю. Дверь открывается и заходит лейтенант. Тот, который второй.

— Егор Андреевич, пройдёмте, — бесстрастно говорит он, не обращая внимания на мою весьма вызывающую позу.

Я встаю и иду к двери.

— Уже на расстрел? Решили даже время на разговоры не тратить?

Он смотрит на меня очень серьёзно, без тени улыбки.

— Юмор, — кивает он, — это хорошо. Юмор помогает пережить тяжёлые и даже страшные моменты в нашей жизни. Вы согласны?

— Не думал об этом, — пожимаю я плечами. — Видать не было таких моментов ещё.

— Ну, это временно, — с уверенностью заявляет лейтенант. — Глядя на вас, ни секунды не сомневаюсь.

Это временно.

Оптимист.

Мы идём по коридорам. Он молчит, я тоже. Не хочу давать ему повод каркать и выступать в роли античного прорицателя Тиресия, с его дурными вестями. Идём, идём, идём и, вдруг приходим к кабинету Злобина. Надо же, такое чувство, что звёзды, отвечающие за мою судьбу, сегодня перекатываются по небосводу и перемешиваются, как стёклышки в калейдоскопе. Увлекательное и, как будут говорить в будущем, залипательное зрелище, между прочим.

Лейтёха толкает дверь и заходит в приёмную.

Там вместо секретарши ещё один лейтенант. Лейтенантское царство.

— Брагин Егор Андреевич, — говорит, сопровождающий меня лейтенант лейтенанту-секретарше.

Тот молча кивает на дверь, мол заходи, и я захожу. Вступаю в Злобинский кабинет. Он стоит в центре, под семирожковой люстрой, будто ждёт моего появления.

— Разрешите, Леонид Юрьевич?

— А-а-а, Брагин, — кивает он со своей гримасой-улыбкой. — Проходи."

"В кабинете, кроме Де Ниро находится ещё один человек.

Он в сером кондовом костюме, белой рубашке и коричневом галстуке. На вид ему лет сорок, хотя чёрные волосы уже тронуты ранней сединой. Он сидит за длинным столом для совещаний ближе к краю и спиной к окну. За окном вечер, темнота, а у нас тут вот, не пойми что…

— Извините, что долго, — говорю я. — Меня, наверное по ошибке, в комнату для допросов отвели.

Злобин ничего не отвечает и, засунув руки в карманы, чуть нахмурившись, проходит к окну.