– Женечка, – радостно сообщила я, – моя несчастная сестра вернулась сама в интернат, она не такая уж и дура, правда, с заскоками. Страшно, невероятно вам благодарна.
– Знаю, мы звонили в интернат, там сказали, что все назад пришли. Только за что вы меня благодарите?
– Пригрели, накормили, обласкали несчастную…
– Я тут ни при чем, доктор велела.
– С Маргаритой Михайловной я уже поговорила. Женечка, можно к вам подъехать домой?
– Зачем?
– Хочу маленький презент передать за ваше доброе сердце, ничего особенного, всего лишь французские духи.
Услыхав про элитную парфюмерию, девушка с трудом сдержала радость, которая так и рвалась наружу.
– Спасибо.
– Можно прямо сейчас подвезу?
– Пишите адрес, я весь день собиралась дома сидеть.
Сунув бумажку с координатами Жени в кошелек, я понеслась в спальню к Юлечке. Знаю, знаю, у той на полочках стоят целых три нераспечатанных флакона. Выбрав самый крошечный, я побежала к выходу. Конечно, когда Юля вернется из Египта, она меня убьет, но надо же узнать правду о смерти Нади Киселевой.
Как я раньше не додумалась до такой простой вещи! Доноры! Вот их родственники запросто могли убить Богдана, довести до самоубийства Надю и столкнуть с балкона Егора Правдина. Конечно, доказательств того, что Богдан и Надя тоже участвовали в «почечном» бизнесе, у меня нет. Но я хорошо знаю, каким въедливым, занудным человеком был Богдан, как он дотошно следил за всем, что происходило в клинике, не упускал никакой, даже самой незначительной детальки.
Один раз, на дне рождения Нади, Богдан, слегка выпив, принялся рассказывать, какую форму он придумал для своих сотрудников.
– Брючные костюмы разных цветов, – самозабвенно вещал он. – Для врачей серо-бежевые, кармашек справа, на нем золотой орнамент и серый бейджик с именем, для медсестер голубые, карманчик слева, без шитья и, естественно, тоже табличка с инициалами и фамилией, а для обслуживающего персонала – розовые, без карманов и вместо шапочек-колпачков у них беретки, с пуговкой…
И вы думаете, что от такого человека, который продумал даже пуговицу на берете, могло что-то ускользнуть? Нет, Богдан все знал, и Надя, естественно, тоже.