Владельцы специально прожектор повесили, чтобы воров отвадить. Нет, это Богдан приходил.
И она вновь затряслась в рыданиях. Я понеслась на кухню за валокордином. Но, увидев рюмку с остропахнущей жидкостью, подруга покачала головой:
– Лампуша, я жутко боюсь.
– Чего? Пей давай.
– Сегодня десятое марта.
– Девятое.
– Десятое, – показала Надя на часы, – уже за полночь, и наступил новый день. Вдруг и правда он за мной придет?
– Глупости! Лучше подумай, кто из врагов может тебя доводить до инфаркта.
– У меня нет недругов, – уверенно заявила Надя.
Я поставила рюмку на столик. Надюша, святая простота, искренне считает, что в дом к ней приходят лишь благожелательно настроенные люди, хотя я могу назвать парочку заклятых подруг – та же Анюта Шахова, которые пили у Киселевой кофе, а потом сплетничали о ней же. А в клинике небось есть медсестры, другие врачихи, завидующие Наде. Ведь Богдан кого-то увольнял… Нет, нельзя быть такой наивной, считая всех вокруг друзьями.
– Хотя, – неожиданно прибавила Надя, – мы ведь с тобой особо не дружили, а ты сразу прибежала на зов.
– Мы знакомы всю жизнь, – пожала я плечами. – Наши родители получили квартиры на одном этаже, когда нас еще и в проекте не было. Ты помнишь то время, когда мы были незнакомы?
– Но ведь не дружили, – упорствовала Надюша, – просто поддерживали хорошие отношения, ходили в гости на дни рождения, но особой близости не было, тайнами мы не делились.
– Почему же ты мне позвонила в первый раз? – тихо спросила я.
Надюша грустно улыбнулась:
– Сначала я номер Анюты Шаховой набрала, она-то самая близкая была… Все про меня знала, а я про нее… Только Аня мой голос услышала и заявила: «Извини, сейчас не могу, завтра вечером приеду», а ты мигом примчалась.
Я только вздохнула. То, что Аня Шахова не слишком долюбливает Надю, видно всем невооруженным глазом. Только такой крайне незлобивый человек, как Киселева, мог считать ее лучшей подругой.
Я неожиданно вспомнила, как довольно давно, только начав карьеру педиатра, Надя стала обрастать частной клиентурой.