Долго объяснять, они у нас по номерам идут… Вас, наверное, супруг тоже как-нибудь нежно зовет.
– Я в разводе.
– Простите, – сказала Марфа, – не хотела вас обидеть.
В ту же секунду из глубины квартиры раздался сердитый, басовитый рев.
– Иду, иду, – крикнула Марфа и кинулась на зов. Я пошла за ней. В большой, светлой комнате, забитой до потолка игрушками, в роскошной бело-розовой кроватке сидела заплаканная девчушка редкой красоты. Девочка явно пошла не в мать. Темно-каштановые волосы красивыми крупными локонами падали на пухлые плечики, обтянутые хорошенькой пижамкой.
– Ваша дочка на отца, наверное, похожа!
– Как две капли воды, – ответила Марфа, переодевая девочку в костюмчик, – вот смотрите.
Она указала пальцем на книжную полку, и я увидела под стеклом большое фото мужа Нади Киселевой.
– Папа, – запрыгала по кровати девочка, – папа, дай!
Марфа вытащила снимок и протянула ребенку.
– Держи, Варечка.
– Папочка, – пробормотала дочка и поцеловала изображение, – папочка, любимый.
– Скоро вернется, – пообещала Марфа, – и подарки привезет, подожди, недолго осталось. – Потом повернулась ко мне и добавила: – Вот, пришлось портрет в детской поставить! Ну ничего, надоест же ему когда-нибудь летать…
Я вышла на улицу с гудящей, ничего не соображающей головой, дошла до метро, села на скамеечку и попыталась разложить полученную информацию по полочкам.
– И зачем нам наследники? – пожимал плечами Богдан. – Поживем лучше для себя. От детей одни неприятности.
Надюша была того же мнения, она слишком сильно любила мужа. Получись у них ребеночек, Киселева бы обязательно родила, а раз нет, то и не надо.
Марфа же подарила Богдану дочь.