Начинаю очень быстро метаться по комнате, не обращая внимания на боль в бедре. Она притуплена на фоне ярости.
Мерзкая тварь.
Отвратительная сука!
Угробила мою мать, отца в тряпку превратила, а теперь мне убийством угрожает!
Таким только дай хоть какую-нибудь власть… Они используют ее, чтобы причинять боль и зло другим. Только она еще хуже. Она никто, но мнит себя черт знает кем!
Ох, как же мне хочется сейчас вытащить из черного Ковалева и вывалить всю эту грязь про его невесту.
Мне правда этого хочется, но я этого не сделаю.
Это не отменит его планы. Он слишком много в нее вложил, чтобы теперь отказываться. Их связь распиарена. Он ничего не отменит. Он в любом случае не бросит ее сейчас. Так что я дождусь, когда это случится по его воле. Узнаю из новостей. И порадуюсь.
Не в силах усидеть в квартире, я принимаю еще обезболивающее и спускаюсь вниз, отправляюсь на небольшую прогулку перед сном. Воздуха из окна мне показалось мало.
На улице тихо. Очень тихо. Во дворе лишь одна юная пара, гуляющая за руки.
Спустя десять минут хождения по дорожкам парка, я решаю присесть на скамейку. На ту, что подальше от других.
Едва ли мне стало легче хоть на грамм.
Чувствую себя раздавленной, побежденной.
Откидываюсь на спинку лавочки, запрокидываю голову и смотрю на звезды.
Я и забыла, когда в последний раз смотрела вот так на небо. Все последние месяцы я как отравленная, лишенная многих чувств существо, не знающее, как ему быть со своей болью.
Вибрация в кармане куртки вытягивает меня из недалекого прошлого. Не сводя взгляда с неба, я достаю смартфон. Кира, наверное.
Нет. Не она.
Еще один неизвестный номер.
Андреева решила подкинуть угроз с другого номера?
Да точно она.
— Ну что еще? — отвечаю я дерзко.
— Пока ничего, — этот голос заставляет меня резко оторвать спину от скамейки.
— А… Это я не… Это я не тебе.
Господи, это Ковалев.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего не случилось. Зачем… зачем ты звонишь?
— А ты не ждала этого?
— Не ждала, — отвечаю сразу. — Я думала, что мы все обсудили. Ты ведь уехал.
— Я должен был уехать. Тебе надо было подумать. Да и мне тоже. Я вот уже подумал.
— И что ты… надумал?
— Что все это чертовски несправедливо, Эвелина.