Спасало меня то, что провёрнутое через мясорубку сало просаливалось почти мгновенно. До глубокой ночи я крутила мясорубку, попутно готовя детям что-нибудь съедобное на следующий день, стирая рубашонки Джейд, которых всё равно каждый день требовалось несколько: сестрёнка была ещё мала и не слишком аккуратна в еде. Да и мелкие конфузы с горшком иногда случались.
Вставать приходилось затемно, потому что в это время в пекарне можно было взять хлеб оптом. Сейчас у меня каждый день уходило двадцать-двадцать пять буханок весом около килограмма каждая.
Спать получалось настолько мало, что я даже не заметила, как усталость навалилась на меня серым одеялом депрессии. У меня полностью пропал аппетит, и еду по вечерам я буквально в себя запихивала. Четыре часа сна было чудовищно мало для молодого здорового организма.
Однажды вечером, сидя на кровати и вяло размышляя, как это не нормально: спать в одной постели с младшим братом, я вдруг придумала, как сэкономить немного времени: «Если на ночь не расплетать косу, то завтра можно не расчесываться!».
Зато у меня появился нормальный, даже вполне приличный заработок. Хватало на всё: на продукты и оплату услуг госпожи Ханны, на новые одеяла и даже белье.
Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы однажды вечером, когда я торопливо складывала оставшиеся куски хлеба в пустую кастрюлю от сала, ко мне не подошел один из жутковатых охранников мэтра Купера:
-- Барышня, хозяин велел, чтобы ты не домой бежала, а к нему зашла.
От усталости я соображала довольно слабо и потому, привычно вскинув мешок на плечи, отправилась за охранником, размышляя, успею я сегодня сбегать на рынок или нет. Остановка в торговле казалась мне настоящей катастрофой.
* * *-- Ну что, барышня Рэйд, допрыгалась? – мэтр Купер встретил меня какой-то непонятной ухмылкой.
Я тупо смотрела на него, совершенно не понимая, что случилось.