Заботы Элли Рэйт

Если с соусами и размерами порции я определялась дома на собственной кухне, никуда особенно не торопясь и понимая, что нужно посчитать все расходы, а только потом ставить цену, то за продавцом мне приходилось ходить на Сток чуть не каждый день.

Мила довольно быстро стала маленькой знаменитостью этого места. И когда прошёл слух, что мне требуется второй работник, желающих нашлось много. К сожалению, большая часть этих людей в продавцы не годилась.

Нельзя сказать, что на Стоке обретали только маргиналы. Нет, большая часть посетителей этого «информационного» центра была очень разными людьми.

Сюда забредали даже владельцы средней руки магазинчиков и лавок, обедневшие дворяне, желающие что-то продать. Здесь нельзя было купить дорогую и породистую лошадь или, допустим, роскошную карету. А вот обычных рабочих лошадок выставляли на продажу каждый день не один десяток. Разумеется, существовали и конские ярмарки, но проводили их всего дважды в год. А если у извозчика среди зимы погибло животное, легче и дешевле было искать замену здесь, на Стоке, чем тащиться в далёкий пригород, где была расположена какая-то коневодческая ферма. Значительно проще купить уже объезженное и привыкшее к работе животное, чем брать молодого и норовистого коня с фермы."

"В общем, публика на Стоке была весьма разношёрстная. И я верила, что рано или поздно мне попадётся нужный человек: честный, чистоплотный и расторопный. Именно такого продавца и нашла мне Мила.

Вечером, вернувшись домой и скинув тяжеленные, но тёплые сапоги, повесив на крюк свою неподъемную доху, она неторопливо и тщательно умылась, сытно поужинала вместе со мной и детьми и сообщила:

-- Хозяйка, у меня до тебя разговор есть.

Вообще-то, наши отношения со служащей очень быстро вывалились за рамки предыдущих договорённостей. Мила работала не за страх, а за совесть. Выручка у неё ежедневно была отличная. Кроме того, она не чуралась никакой работы по дому, охотно беря на себя заготовку сала на следующие дни.

В благодарность я начала готовить на всю толпу, чтобы, возвращаясь вечером домой, она не возилась с собственным горшком.

Да и что это за еда для тяжело работающей женщины – каша на воде, чуть забелённая молоком? Конечно, порции у Милы были такие, что оказались вполне сопоставимы по размерам с ужином для меня и обоих детей. Но ведь и помогала она мне сверх оговорённого, не считаясь с расходом собственной силы. Я это видела и понимала, а потому думала, что наши первоначальные условия придётся пересмотреть в её пользу.