Она не пыталась произвести на него впечатление — не выгибалась в заученных позах дикой кошечки и не издавала отрепетированные стоны. Она была собой, настоящей. Она шептала его имя как никто, отдаваясь с неподдельной искренностью и трогательной нежностью. Нежность — это было именно то, что он испытал, проснувшись с ней утром. Хотелось обнять её, спрятать ото всех и никогда никуда не отпускать.
Она села на край кровати и, отвернувшись, закуталась в саван из простыни.
— Кажется, дождь закончился… — тихо проговорила она, и Ян не смог сдержать улыбку.
Когда не знаешь, что сказать, говори о погоде.
Он видел, как она смущена, как прячет глаза, натыкаясь взглядом на отметины на его шее и груди. Отметины страсти, оставленные ею."
"— Не нужно, сними эту тряпку, у тебя прекрасное тело, — мягко попросил он, и она, замешкавшись всего на секунду, развязала ткань. Та упала к ногам, оставив женщину полностью обнажённой.
Тоненькая талия, абсолютно плоский живот, упругая грудь. Своя, без всяких хирургических вмешательств.
Он поднялся с кровати и медленно подошёл ближе. Убрал с её лица светлые пряди, очертил пальцем сеточку просвечивающихся венок на шее, провёл по покрывшейся мурашками груди…
Воздух трещал и накаливался, заглушая посторонние звуки, и лишь глухое перстукивание двух сердец заполняло своим ритмом звенящую тишину.
Подойдя ближе, приподнял её за талию, позволяя ей обхватить его бёдра ногами.
Громкий стук в дверь — словно камень в стекло — разрушил интимность момента.
— Вы проснулись? Это я — Саня. Насчёт машины.
— Сейчас, секунду, — откликнулся Ян и всё-таки урвал поцелуй. — Иди в душ, я скоро присоединюсь.
Часть 86. Яна
Яна
Я смотрела в окно на пролетающий мимо ровный ряд молодых берёз.
Сегодня ночью я изменила мужу, с которым прожила девятнадцать лет. Изменила впервые. Девятнадцать лет я была примерной женой, и вот в одночасье превратилась в «опустившуюся шлюху», — именно так бы меня сейчас окрестил Тимур.
Жалела ли я о содеянном? Нет. Меня не грызли муки совести, не съедало чувство вины, не подтачивало раскаяние.