Возила по лучшим врачам, вытащила из вонючей коммуналки и всё ради чего? Вот этого? — обвела рукой рассыпавшиеся бутылки. — Надо было оставить тебя там — с алкашами, среди грязи и тараканов!
— И оставила бы! Зачем ты вообще вечно лезешь в мою жизнь? Подохну — моё дело! Но не-ет, тебе же нужно включить правильную и засунуть свой нос туда, куда не просят! Всегда ты такой была — святая праведница, — тон матери резко изменился, в голосе сквозила неприкрытая желчь. — Да ты меня ненавидишь! Меня — собственную мать родную! И не делай вид, что это не так.
— Я не ненавижу тебя, это ты до сих пор считаешь, что я испортила твою жизнь. Я и Ника. Мы всегда были для тебя обузой.
— А ты, оказывается, неблагодарная…
— А не за что благодарить. Родить мало, нужно воспитать."
"— Вот и воспитывай свою, а меня не трогай! Живёшь со своим Тимуром как у Христа за пазухой. Пожила бы как я хоть один день, я бы посмотрела, как ты тогда запела.
— Спасибо, я пожила в молодости, с меня хватило. У тебя всегда виноват кто угодно, но только не ты сама, — накинула сумку на плечо и, взяв Артёма за руку, вышла на лестничную клетку.
Слёзы душили, но я старалась сдерживаться и не давать волю эмоциям при ребенке. Он и так услышал слишком много — молча семенил рядом, боясь поднять взгляд.
Я знала, что ничего хорошего этот визит не принесёт, с каждым годом контакт с матерью давался всё труднее, но я попыталась дать нам ещё один призрачный шанс на сближение. Надеялась, что прожитые годы хоть как-то её изменят.
Сегодня произошло то, что должно было произойти — плотину прорвало, и из неё вылезла вся гниль. Она снова сорвалась, и рано или поздно раздастся звонок от Ники, что мать ушла в очередной запой.
Как же я от этого устала…
Часть 99. Ян
Ян
— Всё в порядке?
— Да. А почему ты спрашиваешь?
Он пожал плечами и прижал Яну ближе. В номере не было кондиционера, а открытое окно ничуть не спасало от духоты. Обнажённые тела под тонкой простынёй прилипли друг к другу, но в душ совершенно не хотелось — ему нравилось это ощущение близости.
А кто для него Яна? Они прожили вместе пять дней, но он не мог до сих пор охарактеризовать то, что между ними происходило. Страсть? Определённо. Безумная, накатывающая безжалостным цунами; они не спали ни одной ночи, лишь отключались на рассвете, изнемождённые и выжатые до последней капли.
Ему было с ней хорошо, очень, и не только в постели.