Проводила взглядом разъезжающие в разные стороны автомобили отца и этой гламурной фифы.
Что это было? Получается, что у её отца есть любовница?
У её папочки-моралиста, так трепетно лелеющего семейные ценности? У её папочки, кричащем, что измены — это грязь?
Что, чёрт возьми, происходит в тихом омуте её семьи. О чём она ещё не знает?
Часть 141. Яна
Яна
Укутав ноги в плед, смотрю по телевизору какую-то нелепую мелодраму. В голове не откладывается сюжет, имена героев, события, и вообще мне плевать, что там происходит у них в их выдуманном мире.
Меня морозило, хотя на улице стояла тридцатиградусная жара.
Мысли сотню раз вращались по одному и тому же кругу. И вроде бы — сколько можно об этом думать, рвать сердце, а переключиться на что-то никак не получалось.
Смириться с тем, что твоя дочь и твой любимый мужчина — любовники, это под силу разве что каменной глыбе без души. Может, они встречаются и сейчас, в эту минуту, там, в его квартире…
Я гнала эту мысль, не позволяла накручивать себя, но всё равно, закрывая глаза, раз за разом представляла их вместе… Как же это больно, двойное предательство.
А ведь я верила ему! Каждому слову! Позволила ему снова забраться в своё сердце, оживить уснувшие чувства; я позволила себе мечтать о том, что мы будем вместе, что что-то получится. И вот теперь все мои мечты рухнули, да и вообще жизнь будто бы перестала иметь смысл.
Но больше всего меня поражало, что он ещё смел звонить, приезжать на работу.
И пусть чувства никуда не ушли — они раскалённым железом прожигали нутро, но я поклялась себе когда-нибудь прекратить о нём думать.
"Тошнота накатила внезапно, оставив во рту привкус желчи. Я практически не ела и не спала все эти недели, всё чаще испытывала головокружение и головные боли. Я чувствовала себя разбитой, старой и никому не нужной. Даже Тимур — и тот перестал обращать на меня внимание, хотя раньше ничего не ускользало от его проникновенного взора.